Когда вечером мы вернулись из похода, меня на ресепшене поймала Улла.
- Эй, Франка, что мне делать с двумя дюжинами факсов, которые пришли сегодня?
- Выброси в ведро, - ответила я.
- Не хочешь хотя бы взглянуть? Я их все прочитала, и там есть пара интересных предложений!
- Ты их что?
- Там только вопросы от прессы. Вот, «Гудрун»: «Что это за мужчина, покоривший Ваше сердце в Швейцарии? Правда ли, что вы целовались с программным директором у пруда с лягушками?» Они хотят эксклюзивное интервью! Или вот еще! «Женщина и дом»: «Почему вы бросили своего адвоката? Правда ли, что ваш новый кавалер – швейцарец? Что есть такого у швейцарских мужчин, чего нет у немецких?»
Улла удобно устроилась на стойке. Вокруг собралось несколько зеленых рубашек, заинтересовавшихся разговором. И несколько туристов, только что ввалившихся в холл, с любопытством присоединились к толпе.
- А вот это, по-моему, уже наглость, - сказала Улла, - снова «Важное по выходным»: «В какой стране вы платите налоги? В Швейцарии? Кто ваш консультант по налоговым вопросам? Это ваш новый друг? Мы хотим эксклюзивный репортаж!» А из «Блиц-журнала» звонили уже три раза, - пожаловалась Улла, - они хотели узнать, от кого твой младший ребенок. От швейцарца или от адвоката.
- И? Что ты сказала? – рядом со мной с грозным видом возникла Мария.
- Ну, конечно от адвоката! – Улла ни чуточки не смутилась.
- От швейцарца было бы слишком быстро, - решила я, - боже, какие они идиоты, эти, из «Блиц-журнала».
- А «Новости и шоу» написали, что хотели бы приехать сюда и снять миленький сюжет с тобой и твоими детьми. Всего лишь несколько фотографий, как вы завтракаете у бассейна, как играете в гольф, лежите в постели или деретесь подушками… и еще они спрашивают, с каким мужчиной ты бы предпочла сниматься.
- Ни с каким. Я сразу же разревусь, - сказала я, окунаясь в жалость к себе, - я просто хочу отдохнуть.
- Но тебе надо что-нибудь ответить им, - сказала Улла, - чтобы покончить со всем этим стрессом.
- И что же мне им отвечать? – спросила я.
- Идем, - энергично встряла Мария, - они у нас получат. У меня есть идея.
Мы отправили детей в макси-клуб, поднялись в «бабье гнездо», откупорили бутылку шампанского и сочинили премиленькое ответное письмо.
«Дорогие коллеги из пишущей гильдии, да, это верно: программный директор и есть тот самый кривоногий швейцарец, а я – новая Шмахтенберг! Да, признаюсь: во время ужина в деревенском стиле я поцеловала лягушонка, и не только это! Я даже втайне обвенчалась с ним, а в свидетели мы взяли домашнюю колбасу и квашеную капусту! Разумеется, все швейцарские лягушки куда лучше немецких принцев. Но вот чего вы все точно не знаете: я снова беременна, на этот раз, от известного кутюрье, который выбрал меня топ-моделью для своих модных показов в Милане! Налогов я, кстати, не плачу, а все свои сбережения закапываю в землю в пластиковых пакетах! Рано или поздно я куплю какой-нибудь телеканал, поеду в Голливуд и сыграю главную роль в фильме «Супо-баба», документальном кино о поварах-каннибалах. Обращайтесь, если хотите получить еще одно интервью!»
- Так, - сказала Мария, потирая руки, - теперь отдадим это Улле, а она разошлет факсы. И тебя наконец-то оставят в покое.
Откуда Марии было знать, что дорогие коллеги из пишущей гильдии перепечатают эти строки слово в слово?
Но и я тоже об этом не догадывалась.
Мы спорхнули на ресепшен и отправили свою писанину адресатам.
Несколько дней спустя наши милые дети так обвыклись в Гулливер-клубе, что и думать забыли о возвращении домой. Ни разу я не слышала «мне здесь скучно» или «здесь все тупо» или «я хочу домой». Даже по мини-бару никто не скучал, а на то, что в номере не было телевизора, было наплевать всем – и детям и мне. Не успели мы толком освоиться здесь, а мне уже начала нравиться здешняя клубная жизнь. Здесь каждый занимался тем, что было ему по душе, не действуя на нервы всем остальным. Мы с Марией каждый день совершали большие продолжительные прогулки. И при этом вели потрясающие беседы. С каждым походом наша сплоченность лишь возрастала. Обеды стали гораздо спокойнее с тех пор, как мы обосновались за одним из столов в самом дальнем углу. Никто не решал вторгаться в наше личное пространство. Мария решительно объявляла: «А вот как врежем!» - стоило кому-то помешать нашему уединению. Даже уборщики оставили нас в покое. После еды мы поднимались в наш старый величественный флигель высокими потолками, за которым прочно закрепилось название «бабье гнездо». Там мы до полуночи сидели на балконе с непременной бутылкой шампанского, а наши дети мирно сопели в своих постелях. Все чаще дверь между нашими комнатами оставалась открытой даже ночью. У нас просто не возникало потребности отделяться друг от друга. Часто мы сидели на оттоманке в шерстяных носках и ночных рубашках и тихо беседовали, пока за окном не начинало светать. Нам столько нужно было рассказать друг другу! План Марии об ателье для уверенных в себе женщин старше сорока был гениален, и я непременно хотела поучаствовать в нем. Ей нужно было только дождаться, пока Алекс урегулирует финансовые вопросы. Я каждый раз настоятельно рекомендовала ей Энно, лучшего в городе адвоката по разводам. Он бы поставил ее Алекса на место. Ах, какой же он мачо!
Я рассказала ей о Пауле, которая вот уже пять лет была членом моей семьи, и о Альме-матер, которая жила по соседству, и в свои семьдесят лет чувствовала себя моложе и свежее, чем мы, сорокалетние. И, конечно, о своих телевизионных планах на будущий год.
- Хорошо тебе, вздохнула Мария, - ты окружена замечательными женщинами, которые поддерживают и тебя и твою карьеру!
- Так переезжай к нам! – сказала я, - ты отлично нам подойдешь.
- Если бы это было так просто… - вздохнула Мария.
- Это И ЕСТЬ просто! – горячилась я, - женщины в быту гораздо лучше ладят друг с другом.
- Тут ты права, - сказала Мария.
- Да. И это позволит сэкономить кучу времени, которое можно потратить на всякие приятные вещи, вроде карьеры или мужчин…
- Классная теория, - рассмеялась Мария, - но почему ее так сложно реализовать на практике?
- Потому что женщины не верят в себя, - предположила я, - они либо живут со своим парнем и идут на тысячу паршивых компромиссов, или становятся матерями-одиночками, предоставленными самим себе. Вместо того чтобы скооперироваться с хорошей подругой или даже несколькими, вместе вести хозяйство и воспитывать детей, а освободившееся время использовать на благие дела.
- Вот бы бабьих гнезд было побольше, - вздохнула Мария, - тебе-то, вроде бы, это пошло на пользу.
- Просто я встретила правильных женщин, - признала я, - с кем попало это не работает.
И не успела я это сказать, как уже четко поняла: Мария идеально подходит нам.
- Эй, Франка, что мне делать с двумя дюжинами факсов, которые пришли сегодня?
- Выброси в ведро, - ответила я.
- Не хочешь хотя бы взглянуть? Я их все прочитала, и там есть пара интересных предложений!
- Ты их что?
- Там только вопросы от прессы. Вот, «Гудрун»: «Что это за мужчина, покоривший Ваше сердце в Швейцарии? Правда ли, что вы целовались с программным директором у пруда с лягушками?» Они хотят эксклюзивное интервью! Или вот еще! «Женщина и дом»: «Почему вы бросили своего адвоката? Правда ли, что ваш новый кавалер – швейцарец? Что есть такого у швейцарских мужчин, чего нет у немецких?»
Улла удобно устроилась на стойке. Вокруг собралось несколько зеленых рубашек, заинтересовавшихся разговором. И несколько туристов, только что ввалившихся в холл, с любопытством присоединились к толпе.
- А вот это, по-моему, уже наглость, - сказала Улла, - снова «Важное по выходным»: «В какой стране вы платите налоги? В Швейцарии? Кто ваш консультант по налоговым вопросам? Это ваш новый друг? Мы хотим эксклюзивный репортаж!» А из «Блиц-журнала» звонили уже три раза, - пожаловалась Улла, - они хотели узнать, от кого твой младший ребенок. От швейцарца или от адвоката.
- И? Что ты сказала? – рядом со мной с грозным видом возникла Мария.
- Ну, конечно от адвоката! – Улла ни чуточки не смутилась.
- От швейцарца было бы слишком быстро, - решила я, - боже, какие они идиоты, эти, из «Блиц-журнала».
- А «Новости и шоу» написали, что хотели бы приехать сюда и снять миленький сюжет с тобой и твоими детьми. Всего лишь несколько фотографий, как вы завтракаете у бассейна, как играете в гольф, лежите в постели или деретесь подушками… и еще они спрашивают, с каким мужчиной ты бы предпочла сниматься.
- Ни с каким. Я сразу же разревусь, - сказала я, окунаясь в жалость к себе, - я просто хочу отдохнуть.
- Но тебе надо что-нибудь ответить им, - сказала Улла, - чтобы покончить со всем этим стрессом.
- И что же мне им отвечать? – спросила я.
- Идем, - энергично встряла Мария, - они у нас получат. У меня есть идея.
Мы отправили детей в макси-клуб, поднялись в «бабье гнездо», откупорили бутылку шампанского и сочинили премиленькое ответное письмо.
«Дорогие коллеги из пишущей гильдии, да, это верно: программный директор и есть тот самый кривоногий швейцарец, а я – новая Шмахтенберг! Да, признаюсь: во время ужина в деревенском стиле я поцеловала лягушонка, и не только это! Я даже втайне обвенчалась с ним, а в свидетели мы взяли домашнюю колбасу и квашеную капусту! Разумеется, все швейцарские лягушки куда лучше немецких принцев. Но вот чего вы все точно не знаете: я снова беременна, на этот раз, от известного кутюрье, который выбрал меня топ-моделью для своих модных показов в Милане! Налогов я, кстати, не плачу, а все свои сбережения закапываю в землю в пластиковых пакетах! Рано или поздно я куплю какой-нибудь телеканал, поеду в Голливуд и сыграю главную роль в фильме «Супо-баба», документальном кино о поварах-каннибалах. Обращайтесь, если хотите получить еще одно интервью!»
- Так, - сказала Мария, потирая руки, - теперь отдадим это Улле, а она разошлет факсы. И тебя наконец-то оставят в покое.
Откуда Марии было знать, что дорогие коллеги из пишущей гильдии перепечатают эти строки слово в слово?
Но и я тоже об этом не догадывалась.
Мы спорхнули на ресепшен и отправили свою писанину адресатам.
Несколько дней спустя наши милые дети так обвыклись в Гулливер-клубе, что и думать забыли о возвращении домой. Ни разу я не слышала «мне здесь скучно» или «здесь все тупо» или «я хочу домой». Даже по мини-бару никто не скучал, а на то, что в номере не было телевизора, было наплевать всем – и детям и мне. Не успели мы толком освоиться здесь, а мне уже начала нравиться здешняя клубная жизнь. Здесь каждый занимался тем, что было ему по душе, не действуя на нервы всем остальным. Мы с Марией каждый день совершали большие продолжительные прогулки. И при этом вели потрясающие беседы. С каждым походом наша сплоченность лишь возрастала. Обеды стали гораздо спокойнее с тех пор, как мы обосновались за одним из столов в самом дальнем углу. Никто не решал вторгаться в наше личное пространство. Мария решительно объявляла: «А вот как врежем!» - стоило кому-то помешать нашему уединению. Даже уборщики оставили нас в покое. После еды мы поднимались в наш старый величественный флигель высокими потолками, за которым прочно закрепилось название «бабье гнездо». Там мы до полуночи сидели на балконе с непременной бутылкой шампанского, а наши дети мирно сопели в своих постелях. Все чаще дверь между нашими комнатами оставалась открытой даже ночью. У нас просто не возникало потребности отделяться друг от друга. Часто мы сидели на оттоманке в шерстяных носках и ночных рубашках и тихо беседовали, пока за окном не начинало светать. Нам столько нужно было рассказать друг другу! План Марии об ателье для уверенных в себе женщин старше сорока был гениален, и я непременно хотела поучаствовать в нем. Ей нужно было только дождаться, пока Алекс урегулирует финансовые вопросы. Я каждый раз настоятельно рекомендовала ей Энно, лучшего в городе адвоката по разводам. Он бы поставил ее Алекса на место. Ах, какой же он мачо!
Я рассказала ей о Пауле, которая вот уже пять лет была членом моей семьи, и о Альме-матер, которая жила по соседству, и в свои семьдесят лет чувствовала себя моложе и свежее, чем мы, сорокалетние. И, конечно, о своих телевизионных планах на будущий год.
- Хорошо тебе, вздохнула Мария, - ты окружена замечательными женщинами, которые поддерживают и тебя и твою карьеру!
- Так переезжай к нам! – сказала я, - ты отлично нам подойдешь.
- Если бы это было так просто… - вздохнула Мария.
- Это И ЕСТЬ просто! – горячилась я, - женщины в быту гораздо лучше ладят друг с другом.
- Тут ты права, - сказала Мария.
- Да. И это позволит сэкономить кучу времени, которое можно потратить на всякие приятные вещи, вроде карьеры или мужчин…
- Классная теория, - рассмеялась Мария, - но почему ее так сложно реализовать на практике?
- Потому что женщины не верят в себя, - предположила я, - они либо живут со своим парнем и идут на тысячу паршивых компромиссов, или становятся матерями-одиночками, предоставленными самим себе. Вместо того чтобы скооперироваться с хорошей подругой или даже несколькими, вместе вести хозяйство и воспитывать детей, а освободившееся время использовать на благие дела.
- Вот бы бабьих гнезд было побольше, - вздохнула Мария, - тебе-то, вроде бы, это пошло на пользу.
- Просто я встретила правильных женщин, - признала я, - с кем попало это не работает.
И не успела я это сказать, как уже четко поняла: Мария идеально подходит нам.
Комментариев нет:
Отправить комментарий