Улла открыла правую дверь. Я увидела великолепную просторную комнату с огромными окнами. Красный плюш, темно-красные шелковые портьеры длиной в пол, диванчики в стиле модерн, выгнутая оттоманка. Я уже видела себя разлегшейся в неглиже, стенающей от мигрени. Ах, нет, мне же это не нужно. Здесь же не будет мужчин. На стене висел надтреснутый кувшин. Правда, нигде не было видно фарфорового тазика для умывания и ночного горшка. Впрочем, туалет здесь, кажется, имелся. Шкафы были дряхлыми и скрипучими. На одном из трехногих столиков охлаждалась бутылка шампанского. А рядом шоколад и фрукты в серебристой миске. К которой прилагалась табличка: «Добро пожаловать, Алекс и Мария!»
- Это было для Карлштейнов, - сказала Улла, - можешь взять бутылку и пойти к Марии, выпить шампанского.
- Так и сделаю, - сказала я, разглядывая массивную люстру на потолке. Надеюсь, она не грохнется на нас.
- А где телевизор? – спросил Франц.
- Нам, знаешь ли, такие штуки здесь ни к чему, - и Улла отдернула портьеры. Снаружи штук двадцать детишек прыгали вокруг теннисного стола. Кругом царило коллективное веселье. На заднем плане высился, освещенный предзакатным солнцем, величественный, зубчатый бледно-серый горный массив. Глаз радовался, глядя на эту махину, оттененную буйной зеленью на переднем плане.
- А вы, дети, можете прямо сейчас пойти в Гулли-клуб, - сказала Улла, - а там Карин и Джилл определят вас в ваши группы. У нас есть гули, мини, макси и прыщики. Ну, в прыщики вам пока рано.
- Прыщики?
- Ну да, все, кому больше тринадцати. Подростки. У нас их называют прыщиками.
- Как практично, - сказала я.
- Гули – это те, кто еще только ползает. Твоя дочка уже умеет ходить. Ей место среди мини. А этих двоих мы засунем в группу макси.
- Не хочу, чтобы меня совали в макси, - сразу же ответил Франц.
- Я тоже не хочу, - возмущенно крикнул Вилли, - я вообще не хочу к этим тупым попрыгушкам.
- Тозенет, - категорически выкрикнула Фанни.
- Все в порядке, никто из вас ничего не обязан сегодня делать.
- Если тебе что-то понадобится, можешь позвонить, - сказала Улла, - а мне пора возвращаться на пост. Янош сейчас принесет ваш багаж.
- Спасибо, Улла! – уфф, столь организованный отпуск должно быть ужасно утомителен! Я привыкла к приятному безделью в Альберго Лозоне. Как бы мне хотелось снова сидеть на корточках вместе с Брюдерли у лягушачьего пруда или спасать воробушков. Так, только не раскисай!
Я опустилась на кровать. Она провисла подо мной и взвизгнула, как кошка, которой наступили на хвост. Сколько поколений отдыхающих делали на ней все мыслимое и немыслимое!
- Да здесь даже мини-бара нет, - надул губы Франц, - я пить хочу!
- Я хочу глаззе! – сказал Вилли.
Слезы брызнули у меня из глаз. Брюдерли! Мне так ужасно тебя не хватает!
- Я тоже хочу пить, - сказала я, изнывая от жалости к себе. Поднялась с шаткой постели и с интересом осмотрела бутылку шампанского. Мне захотелось немедленно оплакать свою горькую судьбину.
- Так, а теперь давайте-ка идите на улицу, посмотрите, что здесь к чему, - а кто хочет сказать еще что-нибудь, пойдет в постель без ужина!
- Все равно здесь нет ничего вкусного, - оскорбился Франц, - а даже если и отыщется, придется жрать на бегу!
- Здесь даже лягушек нет, - добавил Вилли, прежде чем мои драгоценные сыновья соизволили убежать.
Фанничка с любопытством открывала дверцы шкафов и повторяла восторженное «Бо!». Казалось, за каждой дверцей она находит по мумии. Я не мешала ей. Неужели всего неделя прошла с того дня, как она разбрасывала бигуди в Альберго Лозоне? И ковыляла по коридорам, запутавшись ножками в моем бюстгальтере? А я спрашивала адаптер у мужчины из соседнего номера?
Брюдерли. Ах, Брюдерли, ты разбил мое сердце! Никогда бы не подумала, что со мной может случиться нечто подобное. В мои-то годы!
Я прислонилась к оконному стеклу. Выпить шампанского или распаковать чемодан? По соседству раздался какой-то грохот. Еще одна безмужняя женщина сидит в своей комнате. Это просто смешно, - подумала я. Нечего тут падать духом. Я прихватила бутылку шампанского, два бокала и постучала в соседнюю дверь.
- Да-а! – пропел звонкий голос, потом раздались шаги по дряхлому полу, скрипнули половицы, и дверь открылась. Ослепительная красавица с темно-каштановыми волосами, уложенными в искусную прическу, улыбнулась, продемонстрировав самые безупречные зубы, какие мне только доводилось видеть.
- При-вет! – кукушечья терция, а точности как у директора Карла.
Я засияла ответной улыбкой.
- Привет, - храбро сказала я, - я живу по соседству, и это вообще-то ваше шампанское, фрау Карлштейн.
- Я Мария, - сказала она, пожимая мою руку, - да заходите же!
- Да. С удовольствием. Фанни, пойдем, поздороваемся, - я выковыряла яростно сопротивляющуюся Фанничку из шкафа, - выпьем за доброе соседство!
Красавица от души рассмеялась:
- Макси, иди, покажи маленькому медвежонку свои игрушки, - крикнула она в ванную. А потом опустилась на колени и вытащила что-то из ящика под кроватью. Я неловко топталась рядом, не выпуская бутылку из рук. Может, Макси медвежонок? Или шимпанзе? Или маленькая свинка?
Из ванной робко выглянул трехлетний мальчик с рыжеватыми волосами.
- Макси, смотри, маленькая девочка!
- Привет, Макси, - сказала я, и подумала: как практично, что его зовут Макси. А может, мама называет его так потому, что здесь все трехлетки называются «макси»? Значит, раньше его звали «Мини» или «Гули»? А потом она будет называть его «Прыщиком»?
Мы присели на шаткие лежанки на балконе. Фрау Карлштейн держала бокалы, а я открывала бутылку. Шампанское оказалось божественно свежим и прохладным.
Эта Мария – чистое золото, подумала я.
- За доброе соседство! – и мы чокнулись бокалами. Впервые за этот день мне стало хорошо.
- Я попытаюсь!
Голова Марии ненадолго вынырнула из толпы, но тут же исчезла в общей неразберихе. Я держала Фанничку на руках, пытаясь раздобыть что-нибудь съедобное для нее. Это было не так-то просто! В отличие от Альберго Лозоне, где на стол накрывали долго и красиво, в атмосфере всеобщего благоденствия, здесь бродили стада. В половине восьмого сотни человек бросали все свои дела и устраивали возню вокруг разнообразных вкусностей. Вооружившись тарелками и хлебными корзинками, люди бегом бросались в бой за последние свободные места за столиками на двенадцать человек и падали на стул, не намеренные когда-либо встать с него по своей воле. Официанты, которые в Альберго Лозоне подбегали каждые полчаса, чтобы принести тебе новое блюдо, здесь отсутствовали как класс. Вместо них посреди всей этой суматохи сновала бригада уборщиков в зеленых футболках. Любая тарелка, оставленная без присмотра больше чем на десять секунд, тут же убиралась. Раз, и нету.
- Франц! – на секунду мне показалось, что сзади, у картошки, стоит мой старшенький, - рядом с тобой есть свободное место?
Фанни расплакалась. Она устала от поездки, и я вообще-то собиралась поскорее покормить ее и уложить в кровать. Но это оказалось не так-то просто. Во всей этой сутолоке даже придерживаться нужного направления было трудновато. Приходилось либо плыть по течению, накладывая себе в тарелку все, что случайно окажется поблизости, либо сидеть в уголочке и тихо поститься.
Впереди промелькнул Вилли. Я опознала его по полудюжине сосисок, едва не падавших с тарелки. Он схватил последний свободный стул за столом на двенадцать персон, уселся, не отрывая рук от тарелки, и принялся жадно глотать свою добычу.
На каждом столе было по графину красного вина, белого, и по кувшину воды. Если конечно было.
У меня пропал аппетит. Я прихватила ломтик хлеба для Фанни и направилась к скамейке у окна.
- Эй, ты, там, сзади, есть еще одно место, и впереди еще одно, и в зале для курящих свободны четыре места за четырьмя столиками, - крикнул мне человек в зеленом, пробегая мимо.
- Э, да, спасибо, - хотела ответить я, но он уже убежал.
Вся эта сцена напомнила мне кормление карпов в швейцарской миниатюре. Те же тела, пытающиеся обогнать друг друга, те же жадно распахнутые рты. Если бросить в эту толпу булочку или жареную сосиску, наверняка не обойдется без жертв. И здесь почтенный директор Карл отдыхает со своей семьей? Здесь нужны острые локти, умение пробиваться повсюду и воля к выживанию! Ну, у него, кажется, все это есть. Недаром же он стал программным директором. А вот мне этим вечером было совсем не до выживания.
Фанни испуганно сосала свой кусочек хлеба. Я попыталась остановить пробегавшего мимо человека с винным графином, но он меня не заметил. Наконец, я увидела Марию, которая энергично махала мне из-за самого дальнего стола. Я принялась продираться сквозь толпу.
- Сюда! – со смехом кричала Мария, - я заняла тебе место! Поторопись, ты еще можешь успеть раньше того типа в красной рубашке!
Я бросила хищный взгляд назад: меня нагоняла тарелка тортеллини, фоном к которой прилагалась красная рубашка! Обладателя рубашки подрезал тип в зеленом, собиравший пустые и оставленные без присмотра тарелки. Ну, а я не собиралась сдаваться без борьбы! Грубо протиснулась вперед и, опередив рубашку на несколько секунд, успела схватиться за стул, который заняла для меня Мария.
- Вот отстой, - разочарованно крикнула красная рубашка, - ВПЕРВЫЕ мне удалось урвать тортеллини, а стула не досталось!
- Можете сесть на мой стул, если возьмете мою дочку на колени, - крикнула я, - я есть не буду! Я могу просто постоять тут тихонечко!
- И речи быть не может, - гаркнула Мария, перекрикивая шум толпы, занятой едой и беготней, - это стул Франки, а кто полезет к нам с претензиями, тот получит!
Рубашка обиделась и пошла восвояси, проталкиваясь сквозь толпу и на ходу жадно поедая тортеллини. На лице у него был написан страх, что подбежит зеленый и отнимет тарелку.
Я плюхнулась на свободный стул.
- Черт возьми, Мария, как у тебя это получается?
- Со временем здесь все этому учатся, - просияла Мария, - гляди-ка, я даже салатик организовала! – она пододвинула на середину стола тарелку ужасно аппетитного на вид салата, - вот, - он наколдовала вилку из-под салфетки, - для тебя! Ешь, пока никто не отнимает!
- А где твои дети? – прокричала я в перерыве между двумя листиками салата.
- Старшие за столом для прыщиков! – крикнула Мария, - а Макси за столом для макси! А твои разве нет?
- Понятия не имею, к каким прыщикам прибились мои дети, - крикнула я в ответ, - но они наверняка еще не в курсе здешних распорядков!
- Ну, главное, что мы друг дружку отыскали!
- А сколько же их у тебя?
- Сколько чего?
- Ну, прыщиков и максиков, или как еще здесь называют детей!
- Только трое, - крикнула Мария, - а у тебя?
- Тоже только трое!
Зеленый, пытавшийся сбежать с нашим графином, был пойман Марией за край рубашки:
- А ну стоять!
- О, пр-стите, я думал, вы не пьете вина!
- Мы выпьем все, до чего только сможем добраться! – гаркнула я. Зеленый шмякнул полный графин на стол и попытался унести мой недоеденный салат. Но он не принял в расчет голодную мамашу.
- А ну положь! – скомандовала я, - и хлеб тоже! Руки прочь! – я собиралась шлепнуть его по пальцам, но Мария заверила меня, что зеленые парни отлично реагируют на крик, и в насилии нет необходимости.
- Они вымуштрованы убирать все подряд, потому что люди часто встают и уходят или пересаживаются на другие места! Этот порядок ввел Алекс! Новая маркетинговая концепция, адаптированная для любителей активного отдыха! Здешние парни невероятно проворны и усердны!
- Надо бы прихватить одного такого домой! – с энтузиазмом крикнула я.
Мы выпили очень много слабого красного вина из переполненного графина.
Фанни поковыряла в носу ломтиком хлеба и принялась смотреть по сторонам своими большими удивленными глазами.
- А ровно в девять здесь всегда начинается шоу! – кричала Мария, пока я пыталась обмакнуть ломтик томата в соус, который как раз попытались унести.
- Как, еще и шоу?
- Да! Каждый вечер! В театральном клубе! Это Алекс ввел такие порядки! Шоу для любителей активного отдыха! Нужно только вовремя занять место!
- К такому нужно сначала привыкнуть! – крикнула я Марии, - в Течино было так уютно и спокойно, бывало, что мы три часа кряду наблюдали за лягушкой!
- О, лягушка бы здесь не выжила, - рассмеялась Мария, - ее бы сразу затоптали в этой суматохе!
- Или сожрали! – предположила я.
- Или унесли, - сказала Мария.
- А почему тебе здесь так нравится? – спросила я, отбиваясь от зеленого, который пытался унести мой бокал.
- Ах, знаешь, я к этому так привыкла, - улыбнулась Мария, - этот Алекс, это он придумал такую маркетинговую концепцию, и это мы все здесь сделали, от начала до конца.
- Какой Алекс? – тупо спросила я.
- Ну, мой муж! – рассмеялась Мария.
- Ах, твой МУЖ! – смутилась я. Ничегошеньки-то я не соображаю! А о ком же еще все это время говорила Мария! Она жена Алекса, а Алекс – изобретатель этого беличьего колеса, и поэтому у Марии всегда хорошее настроение! Это все часть маркетинговой концепции!
- Здесь ты всегда найдешь, чем заняться, познакомишься с приятными людьми. И у них тут крутой выбор хобби, каждому найдется что-нибудь по душе! Это единственный шанс для семьи провести отпуск вместе! – объясняла Мария, перекрикивая шум.
- Я не понимаю! Вы же совсем не видитесь! Старшие сидят с прыщиками, Макси с макси, ты за женским столиком, а мужчины в зале для курящих…
- Каждый делает то, что ему интересно, - крикнула Мария, - будь честной. Разве семейный отпуск не ужасен? Люди сидят вместе, скучают, не знают, о чем поговорить… Давай, я принесу еще тарелку сыра. Сейчас самое время, многие уже ушли на шоу!
Мне хотелось и плакать, и смеяться.
- Все, что угодно, - сказала я, - только никакого сыра! – и я поведала Марии о том, какие воспоминания связаны с последней сырной тарелкой, и что без Брюдерли я никогда не смогу взять в рот и кусочка сыра.
Она чуть не расплакалась вместе со мной:
- И что было не так с этим типом?
- Я не знаю. Я совершенно запуталась. Но что-то с ним было не в порядке. Я расскажу тебе, как только будет возможность посидеть в тишине и покое!
- Тогда я принесу нам с тобой огромное мороженое! – утешила меня Мария, - розовое, оранжевое и желто-ванильное, и мы перелопатим его вдвоем, и, черт возьми, никто его у нас не отнимет! Иначе мы ему врежем! Я знаю вин-чунь!
- Вин-что?
- Это китайское боевое искусство! – Мария сделала замысловатое движение предплечьями, энергично ввинчиваясь в толпу.
Боже, каким золотым человеком оказалась эта Мария! Такая простая и жизнерадостная! Ей можно поведать все свои заботы, большие и малые!
К сожалению, в этот момент на свободные стулья уселись две рубашки-поло с жареными куриными окорочками.
- Привет, - сказал тот, у которого с губ капал жир, - ты здесь новенькая, не так ли?
- Приехала сегодня, - ответила я.
- И ты не пойдешь на шоу?
- Само собой, пойду! Но оно же начнется только в девять!
- Сейчас уже двадцать минут девятого! – сказали жирные губы, - тебе стоит поторопиться!
- А тебе? – хитро спросила я, надеясь, что он возьмет окорочка и своего друга в рубашке поло в придачу, и быстро уберется отсюда.
- Я уже знаю все эти шоу, - сказал рубашка поло, - мы здесь уже четыре недели. Этот Алекс мог бы уже придумать что-то новенькое.
- Ох уж мне этот Алекс, - сказала я, - старый тормоз. Да его же даже здесь нет!
- Я думаю, он наводит порядок в каком-нибудь другом клубе, - сказал второй, - или занят еще чем-нибудь в сфере развлечений.
- Во всяком случае, в этом году здесь уже не так хорошо, как раньше, - сказал первый знаток.
- А все потому, что Карло размазня. Он даже провалил вчерашнюю охоту на диких свиней на рассвете, - поведал второй эксперт.
- Как же так? – с интересом спросила я.
- Ну, дикая свинья, которую он раздобыл, чтобы мы могли по ней пострелять, она просто смылась, - пожаловался первый, - это против правил!
- Но сама по себе концепция офигенная, - сказал второй, - гениальная маркетинговая идея. ЕСЛИ она работает. Конечно, подходить к делу нужно с умом. Вот Алекс всегда привязывал свинью. А что сделал Карло: он просто дал свинье уйти. И мы стояли там как дураки.
- Все дело в том, что этот Карло слабоват для такой работы, - сказал первый.
А у меня вдруг снова слезы навернулись на глаза. Как бы мне хотелось снова увидеть светлый лик Брюдерли! И еще хотя бы с четверть часа молча наслаждаться тем, как тают во рту кусочки рокфора, брессо и камамбера! Вот ЭТО была культура питания! А еще упиваться его нежными взглядами, полускрытыми под бархатом ресниц, чувствовать каждый глоток сухого фандана и слышать чарующий голос Брюдерли, когда он под нежное журчание фонтана сказал: «Умеешь же ты смотреть…!» И дикого свина мы бы спасли, а не стали стрелять в него!
Мария возвращалась плавной походкой, балансируя двумя тарелками тающего мороженого.
- Так! – крикнула она, преисполненная радости, - это мы будем есть, пока не лопнем! – она нагнулась ко мне и доверительно спросила, - а этим двоим чего надо? Взгреем их?
- Нет, - сказала я, - они безвредны. И они сейчас уйдут.
Мы с наслаждением закопались в розовое, оранжевое и ванильно-желтое мороженое. Бумажные зонтики и серпантин летели на подносы уборщиков, пробегавших мимо.
- Ты уже записалась куда-нибудь? – спросила Мария.
- Нет. А куда это мне надо записываться?
- Или на курс по гольфу, или на теннис, или на рафтинг, или на банджи-джампинг, или еще куда-нибудь! Здесь море возможностей! Тебе нужно только быстренько внести свое имя в список!
- Ясно, подруга, - вяло ответила я. Чего мне хотелось, так это сидеть на качелях в райском саду и наблюдать за бабочками. Но такого в здешних списках не было.
- Пойдем, посмотрим, где еще не занято, - сказала Мария.
Не успела я подняться со своего стула, как на него уже плюхнулся новый зад. А мы принялись проталкиваться в холл. Там как раз бушевала мятежная полька, но в остальном это было прекрасное время, чтобы внести себя в какой-нибудь список.
- Рафтинг еще свободен, - крикнула Мария через плечо, - хочешь этим заняться?
- А что это, рафтинг? – крикнула я в ответ, пока меня забрасывали серпантином. Фанни испуганно прижалась ко мне. Я подумала, что рафтинг – это курс, где учат добывать себе пищу и места в ресторане, ведь именно этого мне и недоставало.
- Ну, это где плавают на надувной лодке по бурлящей реке! Я делала это в прошлом году! Это супер круто! Но там есть риск заработать несколько ссадин, а кроме того, вечером оттуда возвращается меньше людей, чем уходило утром, так что тебе, наверное, не обязательно идти туда в первый же день!
- Парный теннис? – с готовностью предложила зеленая футболка, стоявшая у списков.
- О, нет.
- Ну, можешь пойти хотя бы на гольф, - сказала Мария, - или есть какое-то препятствие?
- Препятствие? Целых три! Называются Франц, Вилли и Фанни!
- Так ты и их запиши куда-нибудь!
- Боюсь, они не захотят, чтобы их куда-нибудь записывали. В этом они едины.
- Стрельба из лука, летающая тарелка, раскрашивание окон автобусов, ловля форели, игра в цирк, гонки на тракторах, соревнования по плеванию вишневыми косточками, представления для мини, макси и для самых старших, уроки музыки, батик, готовка, керамика, детский рафтинг, детский банджи-джампинг, полет на воздушном шаре над Энгадином…
- Знаешь, я думаю, они хотят только играть, - пробормотала я.
- Тогда сходите хотя бы в турпоход средней сложности. Завтра, в шесть пятнадцать утра, одежда влагостойкая, веревки и детскую переноску можно взять на ресепшене. Завтрак для участников похода будет накрыт в пять на северной террасе. Будет подаваться кабанина на гриле, из того самого свина, которого сегодня не поймали наши Обеликсы.
- Если свин снова не смоется.
- Нет. На этот раз он сидит в клетке, и его легко подстрелить. Ну что, идете в поход?
- Окей, в шесть пятнадцать утра здесь наверное не слишком многолюдно.
- Это было для Карлштейнов, - сказала Улла, - можешь взять бутылку и пойти к Марии, выпить шампанского.
- Так и сделаю, - сказала я, разглядывая массивную люстру на потолке. Надеюсь, она не грохнется на нас.
- А где телевизор? – спросил Франц.
- Нам, знаешь ли, такие штуки здесь ни к чему, - и Улла отдернула портьеры. Снаружи штук двадцать детишек прыгали вокруг теннисного стола. Кругом царило коллективное веселье. На заднем плане высился, освещенный предзакатным солнцем, величественный, зубчатый бледно-серый горный массив. Глаз радовался, глядя на эту махину, оттененную буйной зеленью на переднем плане.
- А вы, дети, можете прямо сейчас пойти в Гулли-клуб, - сказала Улла, - а там Карин и Джилл определят вас в ваши группы. У нас есть гули, мини, макси и прыщики. Ну, в прыщики вам пока рано.
- Прыщики?
- Ну да, все, кому больше тринадцати. Подростки. У нас их называют прыщиками.
- Как практично, - сказала я.
- Гули – это те, кто еще только ползает. Твоя дочка уже умеет ходить. Ей место среди мини. А этих двоих мы засунем в группу макси.
- Не хочу, чтобы меня совали в макси, - сразу же ответил Франц.
- Я тоже не хочу, - возмущенно крикнул Вилли, - я вообще не хочу к этим тупым попрыгушкам.
- Тозенет, - категорически выкрикнула Фанни.
- Все в порядке, никто из вас ничего не обязан сегодня делать.
- Если тебе что-то понадобится, можешь позвонить, - сказала Улла, - а мне пора возвращаться на пост. Янош сейчас принесет ваш багаж.
- Спасибо, Улла! – уфф, столь организованный отпуск должно быть ужасно утомителен! Я привыкла к приятному безделью в Альберго Лозоне. Как бы мне хотелось снова сидеть на корточках вместе с Брюдерли у лягушачьего пруда или спасать воробушков. Так, только не раскисай!
Я опустилась на кровать. Она провисла подо мной и взвизгнула, как кошка, которой наступили на хвост. Сколько поколений отдыхающих делали на ней все мыслимое и немыслимое!
- Да здесь даже мини-бара нет, - надул губы Франц, - я пить хочу!
- Я хочу глаззе! – сказал Вилли.
Слезы брызнули у меня из глаз. Брюдерли! Мне так ужасно тебя не хватает!
- Я тоже хочу пить, - сказала я, изнывая от жалости к себе. Поднялась с шаткой постели и с интересом осмотрела бутылку шампанского. Мне захотелось немедленно оплакать свою горькую судьбину.
- Так, а теперь давайте-ка идите на улицу, посмотрите, что здесь к чему, - а кто хочет сказать еще что-нибудь, пойдет в постель без ужина!
- Все равно здесь нет ничего вкусного, - оскорбился Франц, - а даже если и отыщется, придется жрать на бегу!
- Здесь даже лягушек нет, - добавил Вилли, прежде чем мои драгоценные сыновья соизволили убежать.
Фанничка с любопытством открывала дверцы шкафов и повторяла восторженное «Бо!». Казалось, за каждой дверцей она находит по мумии. Я не мешала ей. Неужели всего неделя прошла с того дня, как она разбрасывала бигуди в Альберго Лозоне? И ковыляла по коридорам, запутавшись ножками в моем бюстгальтере? А я спрашивала адаптер у мужчины из соседнего номера?
Брюдерли. Ах, Брюдерли, ты разбил мое сердце! Никогда бы не подумала, что со мной может случиться нечто подобное. В мои-то годы!
Я прислонилась к оконному стеклу. Выпить шампанского или распаковать чемодан? По соседству раздался какой-то грохот. Еще одна безмужняя женщина сидит в своей комнате. Это просто смешно, - подумала я. Нечего тут падать духом. Я прихватила бутылку шампанского, два бокала и постучала в соседнюю дверь.
- Да-а! – пропел звонкий голос, потом раздались шаги по дряхлому полу, скрипнули половицы, и дверь открылась. Ослепительная красавица с темно-каштановыми волосами, уложенными в искусную прическу, улыбнулась, продемонстрировав самые безупречные зубы, какие мне только доводилось видеть.
- При-вет! – кукушечья терция, а точности как у директора Карла.
Я засияла ответной улыбкой.
- Привет, - храбро сказала я, - я живу по соседству, и это вообще-то ваше шампанское, фрау Карлштейн.
- Я Мария, - сказала она, пожимая мою руку, - да заходите же!
- Да. С удовольствием. Фанни, пойдем, поздороваемся, - я выковыряла яростно сопротивляющуюся Фанничку из шкафа, - выпьем за доброе соседство!
Красавица от души рассмеялась:
- Макси, иди, покажи маленькому медвежонку свои игрушки, - крикнула она в ванную. А потом опустилась на колени и вытащила что-то из ящика под кроватью. Я неловко топталась рядом, не выпуская бутылку из рук. Может, Макси медвежонок? Или шимпанзе? Или маленькая свинка?
Из ванной робко выглянул трехлетний мальчик с рыжеватыми волосами.
- Макси, смотри, маленькая девочка!
- Привет, Макси, - сказала я, и подумала: как практично, что его зовут Макси. А может, мама называет его так потому, что здесь все трехлетки называются «макси»? Значит, раньше его звали «Мини» или «Гули»? А потом она будет называть его «Прыщиком»?
Мы присели на шаткие лежанки на балконе. Фрау Карлштейн держала бокалы, а я открывала бутылку. Шампанское оказалось божественно свежим и прохладным.
Эта Мария – чистое золото, подумала я.
- За доброе соседство! – и мы чокнулись бокалами. Впервые за этот день мне стало хорошо.
***
- Мария! Не займешь для меня место?- Я попытаюсь!
Голова Марии ненадолго вынырнула из толпы, но тут же исчезла в общей неразберихе. Я держала Фанничку на руках, пытаясь раздобыть что-нибудь съедобное для нее. Это было не так-то просто! В отличие от Альберго Лозоне, где на стол накрывали долго и красиво, в атмосфере всеобщего благоденствия, здесь бродили стада. В половине восьмого сотни человек бросали все свои дела и устраивали возню вокруг разнообразных вкусностей. Вооружившись тарелками и хлебными корзинками, люди бегом бросались в бой за последние свободные места за столиками на двенадцать человек и падали на стул, не намеренные когда-либо встать с него по своей воле. Официанты, которые в Альберго Лозоне подбегали каждые полчаса, чтобы принести тебе новое блюдо, здесь отсутствовали как класс. Вместо них посреди всей этой суматохи сновала бригада уборщиков в зеленых футболках. Любая тарелка, оставленная без присмотра больше чем на десять секунд, тут же убиралась. Раз, и нету.
- Франц! – на секунду мне показалось, что сзади, у картошки, стоит мой старшенький, - рядом с тобой есть свободное место?
Фанни расплакалась. Она устала от поездки, и я вообще-то собиралась поскорее покормить ее и уложить в кровать. Но это оказалось не так-то просто. Во всей этой сутолоке даже придерживаться нужного направления было трудновато. Приходилось либо плыть по течению, накладывая себе в тарелку все, что случайно окажется поблизости, либо сидеть в уголочке и тихо поститься.
Впереди промелькнул Вилли. Я опознала его по полудюжине сосисок, едва не падавших с тарелки. Он схватил последний свободный стул за столом на двенадцать персон, уселся, не отрывая рук от тарелки, и принялся жадно глотать свою добычу.
На каждом столе было по графину красного вина, белого, и по кувшину воды. Если конечно было.
У меня пропал аппетит. Я прихватила ломтик хлеба для Фанни и направилась к скамейке у окна.
- Эй, ты, там, сзади, есть еще одно место, и впереди еще одно, и в зале для курящих свободны четыре места за четырьмя столиками, - крикнул мне человек в зеленом, пробегая мимо.
- Э, да, спасибо, - хотела ответить я, но он уже убежал.
Вся эта сцена напомнила мне кормление карпов в швейцарской миниатюре. Те же тела, пытающиеся обогнать друг друга, те же жадно распахнутые рты. Если бросить в эту толпу булочку или жареную сосиску, наверняка не обойдется без жертв. И здесь почтенный директор Карл отдыхает со своей семьей? Здесь нужны острые локти, умение пробиваться повсюду и воля к выживанию! Ну, у него, кажется, все это есть. Недаром же он стал программным директором. А вот мне этим вечером было совсем не до выживания.
Фанни испуганно сосала свой кусочек хлеба. Я попыталась остановить пробегавшего мимо человека с винным графином, но он меня не заметил. Наконец, я увидела Марию, которая энергично махала мне из-за самого дальнего стола. Я принялась продираться сквозь толпу.
- Сюда! – со смехом кричала Мария, - я заняла тебе место! Поторопись, ты еще можешь успеть раньше того типа в красной рубашке!
Я бросила хищный взгляд назад: меня нагоняла тарелка тортеллини, фоном к которой прилагалась красная рубашка! Обладателя рубашки подрезал тип в зеленом, собиравший пустые и оставленные без присмотра тарелки. Ну, а я не собиралась сдаваться без борьбы! Грубо протиснулась вперед и, опередив рубашку на несколько секунд, успела схватиться за стул, который заняла для меня Мария.
- Вот отстой, - разочарованно крикнула красная рубашка, - ВПЕРВЫЕ мне удалось урвать тортеллини, а стула не досталось!
- Можете сесть на мой стул, если возьмете мою дочку на колени, - крикнула я, - я есть не буду! Я могу просто постоять тут тихонечко!
- И речи быть не может, - гаркнула Мария, перекрикивая шум толпы, занятой едой и беготней, - это стул Франки, а кто полезет к нам с претензиями, тот получит!
Рубашка обиделась и пошла восвояси, проталкиваясь сквозь толпу и на ходу жадно поедая тортеллини. На лице у него был написан страх, что подбежит зеленый и отнимет тарелку.
Я плюхнулась на свободный стул.
- Черт возьми, Мария, как у тебя это получается?
- Со временем здесь все этому учатся, - просияла Мария, - гляди-ка, я даже салатик организовала! – она пододвинула на середину стола тарелку ужасно аппетитного на вид салата, - вот, - он наколдовала вилку из-под салфетки, - для тебя! Ешь, пока никто не отнимает!
- А где твои дети? – прокричала я в перерыве между двумя листиками салата.
- Старшие за столом для прыщиков! – крикнула Мария, - а Макси за столом для макси! А твои разве нет?
- Понятия не имею, к каким прыщикам прибились мои дети, - крикнула я в ответ, - но они наверняка еще не в курсе здешних распорядков!
- Ну, главное, что мы друг дружку отыскали!
- А сколько же их у тебя?
- Сколько чего?
- Ну, прыщиков и максиков, или как еще здесь называют детей!
- Только трое, - крикнула Мария, - а у тебя?
- Тоже только трое!
Зеленый, пытавшийся сбежать с нашим графином, был пойман Марией за край рубашки:
- А ну стоять!
- О, пр-стите, я думал, вы не пьете вина!
- Мы выпьем все, до чего только сможем добраться! – гаркнула я. Зеленый шмякнул полный графин на стол и попытался унести мой недоеденный салат. Но он не принял в расчет голодную мамашу.
- А ну положь! – скомандовала я, - и хлеб тоже! Руки прочь! – я собиралась шлепнуть его по пальцам, но Мария заверила меня, что зеленые парни отлично реагируют на крик, и в насилии нет необходимости.
- Они вымуштрованы убирать все подряд, потому что люди часто встают и уходят или пересаживаются на другие места! Этот порядок ввел Алекс! Новая маркетинговая концепция, адаптированная для любителей активного отдыха! Здешние парни невероятно проворны и усердны!
- Надо бы прихватить одного такого домой! – с энтузиазмом крикнула я.
Мы выпили очень много слабого красного вина из переполненного графина.
Фанни поковыряла в носу ломтиком хлеба и принялась смотреть по сторонам своими большими удивленными глазами.
- А ровно в девять здесь всегда начинается шоу! – кричала Мария, пока я пыталась обмакнуть ломтик томата в соус, который как раз попытались унести.
- Как, еще и шоу?
- Да! Каждый вечер! В театральном клубе! Это Алекс ввел такие порядки! Шоу для любителей активного отдыха! Нужно только вовремя занять место!
- К такому нужно сначала привыкнуть! – крикнула я Марии, - в Течино было так уютно и спокойно, бывало, что мы три часа кряду наблюдали за лягушкой!
- О, лягушка бы здесь не выжила, - рассмеялась Мария, - ее бы сразу затоптали в этой суматохе!
- Или сожрали! – предположила я.
- Или унесли, - сказала Мария.
- А почему тебе здесь так нравится? – спросила я, отбиваясь от зеленого, который пытался унести мой бокал.
- Ах, знаешь, я к этому так привыкла, - улыбнулась Мария, - этот Алекс, это он придумал такую маркетинговую концепцию, и это мы все здесь сделали, от начала до конца.
- Какой Алекс? – тупо спросила я.
- Ну, мой муж! – рассмеялась Мария.
- Ах, твой МУЖ! – смутилась я. Ничегошеньки-то я не соображаю! А о ком же еще все это время говорила Мария! Она жена Алекса, а Алекс – изобретатель этого беличьего колеса, и поэтому у Марии всегда хорошее настроение! Это все часть маркетинговой концепции!
- Здесь ты всегда найдешь, чем заняться, познакомишься с приятными людьми. И у них тут крутой выбор хобби, каждому найдется что-нибудь по душе! Это единственный шанс для семьи провести отпуск вместе! – объясняла Мария, перекрикивая шум.
- Я не понимаю! Вы же совсем не видитесь! Старшие сидят с прыщиками, Макси с макси, ты за женским столиком, а мужчины в зале для курящих…
- Каждый делает то, что ему интересно, - крикнула Мария, - будь честной. Разве семейный отпуск не ужасен? Люди сидят вместе, скучают, не знают, о чем поговорить… Давай, я принесу еще тарелку сыра. Сейчас самое время, многие уже ушли на шоу!
Мне хотелось и плакать, и смеяться.
- Все, что угодно, - сказала я, - только никакого сыра! – и я поведала Марии о том, какие воспоминания связаны с последней сырной тарелкой, и что без Брюдерли я никогда не смогу взять в рот и кусочка сыра.
Она чуть не расплакалась вместе со мной:
- И что было не так с этим типом?
- Я не знаю. Я совершенно запуталась. Но что-то с ним было не в порядке. Я расскажу тебе, как только будет возможность посидеть в тишине и покое!
- Тогда я принесу нам с тобой огромное мороженое! – утешила меня Мария, - розовое, оранжевое и желто-ванильное, и мы перелопатим его вдвоем, и, черт возьми, никто его у нас не отнимет! Иначе мы ему врежем! Я знаю вин-чунь!
- Вин-что?
- Это китайское боевое искусство! – Мария сделала замысловатое движение предплечьями, энергично ввинчиваясь в толпу.
Боже, каким золотым человеком оказалась эта Мария! Такая простая и жизнерадостная! Ей можно поведать все свои заботы, большие и малые!
К сожалению, в этот момент на свободные стулья уселись две рубашки-поло с жареными куриными окорочками.
- Привет, - сказал тот, у которого с губ капал жир, - ты здесь новенькая, не так ли?
- Приехала сегодня, - ответила я.
- И ты не пойдешь на шоу?
- Само собой, пойду! Но оно же начнется только в девять!
- Сейчас уже двадцать минут девятого! – сказали жирные губы, - тебе стоит поторопиться!
- А тебе? – хитро спросила я, надеясь, что он возьмет окорочка и своего друга в рубашке поло в придачу, и быстро уберется отсюда.
- Я уже знаю все эти шоу, - сказал рубашка поло, - мы здесь уже четыре недели. Этот Алекс мог бы уже придумать что-то новенькое.
- Ох уж мне этот Алекс, - сказала я, - старый тормоз. Да его же даже здесь нет!
- Я думаю, он наводит порядок в каком-нибудь другом клубе, - сказал второй, - или занят еще чем-нибудь в сфере развлечений.
- Во всяком случае, в этом году здесь уже не так хорошо, как раньше, - сказал первый знаток.
- А все потому, что Карло размазня. Он даже провалил вчерашнюю охоту на диких свиней на рассвете, - поведал второй эксперт.
- Как же так? – с интересом спросила я.
- Ну, дикая свинья, которую он раздобыл, чтобы мы могли по ней пострелять, она просто смылась, - пожаловался первый, - это против правил!
- Но сама по себе концепция офигенная, - сказал второй, - гениальная маркетинговая идея. ЕСЛИ она работает. Конечно, подходить к делу нужно с умом. Вот Алекс всегда привязывал свинью. А что сделал Карло: он просто дал свинье уйти. И мы стояли там как дураки.
- Все дело в том, что этот Карло слабоват для такой работы, - сказал первый.
А у меня вдруг снова слезы навернулись на глаза. Как бы мне хотелось снова увидеть светлый лик Брюдерли! И еще хотя бы с четверть часа молча наслаждаться тем, как тают во рту кусочки рокфора, брессо и камамбера! Вот ЭТО была культура питания! А еще упиваться его нежными взглядами, полускрытыми под бархатом ресниц, чувствовать каждый глоток сухого фандана и слышать чарующий голос Брюдерли, когда он под нежное журчание фонтана сказал: «Умеешь же ты смотреть…!» И дикого свина мы бы спасли, а не стали стрелять в него!
Мария возвращалась плавной походкой, балансируя двумя тарелками тающего мороженого.
- Так! – крикнула она, преисполненная радости, - это мы будем есть, пока не лопнем! – она нагнулась ко мне и доверительно спросила, - а этим двоим чего надо? Взгреем их?
- Нет, - сказала я, - они безвредны. И они сейчас уйдут.
Мы с наслаждением закопались в розовое, оранжевое и ванильно-желтое мороженое. Бумажные зонтики и серпантин летели на подносы уборщиков, пробегавших мимо.
- Ты уже записалась куда-нибудь? – спросила Мария.
- Нет. А куда это мне надо записываться?
- Или на курс по гольфу, или на теннис, или на рафтинг, или на банджи-джампинг, или еще куда-нибудь! Здесь море возможностей! Тебе нужно только быстренько внести свое имя в список!
- Ясно, подруга, - вяло ответила я. Чего мне хотелось, так это сидеть на качелях в райском саду и наблюдать за бабочками. Но такого в здешних списках не было.
- Пойдем, посмотрим, где еще не занято, - сказала Мария.
Не успела я подняться со своего стула, как на него уже плюхнулся новый зад. А мы принялись проталкиваться в холл. Там как раз бушевала мятежная полька, но в остальном это было прекрасное время, чтобы внести себя в какой-нибудь список.
- Рафтинг еще свободен, - крикнула Мария через плечо, - хочешь этим заняться?
- А что это, рафтинг? – крикнула я в ответ, пока меня забрасывали серпантином. Фанни испуганно прижалась ко мне. Я подумала, что рафтинг – это курс, где учат добывать себе пищу и места в ресторане, ведь именно этого мне и недоставало.
- Ну, это где плавают на надувной лодке по бурлящей реке! Я делала это в прошлом году! Это супер круто! Но там есть риск заработать несколько ссадин, а кроме того, вечером оттуда возвращается меньше людей, чем уходило утром, так что тебе, наверное, не обязательно идти туда в первый же день!
- Парный теннис? – с готовностью предложила зеленая футболка, стоявшая у списков.
- О, нет.
- Ну, можешь пойти хотя бы на гольф, - сказала Мария, - или есть какое-то препятствие?
- Препятствие? Целых три! Называются Франц, Вилли и Фанни!
- Так ты и их запиши куда-нибудь!
- Боюсь, они не захотят, чтобы их куда-нибудь записывали. В этом они едины.
- Стрельба из лука, летающая тарелка, раскрашивание окон автобусов, ловля форели, игра в цирк, гонки на тракторах, соревнования по плеванию вишневыми косточками, представления для мини, макси и для самых старших, уроки музыки, батик, готовка, керамика, детский рафтинг, детский банджи-джампинг, полет на воздушном шаре над Энгадином…
- Знаешь, я думаю, они хотят только играть, - пробормотала я.
- Тогда сходите хотя бы в турпоход средней сложности. Завтра, в шесть пятнадцать утра, одежда влагостойкая, веревки и детскую переноску можно взять на ресепшене. Завтрак для участников похода будет накрыт в пять на северной террасе. Будет подаваться кабанина на гриле, из того самого свина, которого сегодня не поймали наши Обеликсы.
- Если свин снова не смоется.
- Нет. На этот раз он сидит в клетке, и его легко подстрелить. Ну что, идете в поход?
- Окей, в шесть пятнадцать утра здесь наверное не слишком многолюдно.
Комментариев нет:
Отправить комментарий