Гера Линд "Бабское гнездо", часть 4

И мы пошли к выходу из ресторана, с дрожащими коленями и бледными лицами, под внимательными взглядами пирующих гостей. Я жестом дала понять директору Карлу, что скоро вернусь. А он, тем временем, дошел до главного входа и, кажется, не слишком-то скучал по моему обществу. Он возбужденно болтал о чем-то с Францем, и вместе с ним рисовал на полях меню танки и вертолеты.
Вернувшись в номер, я раздела моего бедного сынишку и отвела его в ванную.

- Здесь так плохо пахнет, - сказал он, обернувшись ко мне, - здесь мне сразу же поплохеет!
- Тогда садись на кровать, - ответила я.

Мы с ним присели на краешек кровати. Вилли дрожал в ознобе. Я накрыла его своим одеялом и пригладила мокрые от пота взъерошенные волосы.  Быстрый взгляд на часы на запястье: двадцать минут десятого. Кто знает, как долго программный директор просидит в ресторане.
Вилли зевнул. Я осторожно уложила его поверх электроодеяла.

- Нет, мама! Лежа мне снова станет хуже! И вообще, я не хочу поджариться!
- Но мне сейчас непременно надо посмотреть, как там господин директор Карл, - сказала я, - иначе он уйдет!
- Ну и пусть уходит, мама! А ты останься со мной!
- И мне нужно посмотреть, как там Фанни. Я оставила ее на парковке с совершенно чужими людьми! Послушай, я ее быстро принесу! – и я решительно поднялась.
- МАМА! ТЫ ДОЛЖНА ОСТАТЬСЯ СО МНОЙ!!!

Гера Линд "Бабское гнездо", часть 3

Было без двух минут восемь, когда я спустилась в ресторан с тремя вымытыми, аккуратно одетыми детишками. Быстрый взгляд на толпу гостей: сплошь почтенные семейства из лучших слоев общества. Насколько мог охватить мой взор, нигде не было и следа одиноких графов или швейцарских бизнесменов. С полдюжины официантов порхали вокруг столов, наливая гостю полбокала и тут же чинно отступая на шаг назад, в ожидании, пока мужчина с важным видом отведает глоточек и широким жестом позволит налить полбокала своей даме. Сперва никто не обратил на меня внимания. Но ведь при мне не было существа мужского пола. Как можно приходить в ресторан одной!

Я незаметно оглянулась в поисках программного директора. Ему должно быть лет шестьдесят. Директора – все как один седовласые старцы с брюшком и в очках.

Никого похожего. Может, он вообще не приехал? Может, это вообще был телефонный розыгрыш? Что сделает глупая мамаша, если помахать карьерой у нее перед носом? Я сама себе казалась дурочкой.
Фанни не желала больше сидеть в коляске. Я отстегнула ремни, и она предприимчиво заковыляла в самую толпу официантов.

- Если здесь нет картошки, я сразу же уйду, - заявил Франц.
- Почему бы вам не поесть вместе с другими детьми? – начала я, - посмотрите, там, внизу, стоит паровозик, это вагон-ресторан для детей!
- Да они здесь все чокнутые, и по-немецки не говорят, - упрямо ответил Франц, - а я еще не спятил, чтобы есть в паровозе!
- Вот именно, - возмутился Вилли, - они за дураков нас держат! Я хочу сидеть за столом и есть ножом и вилкой, как все остальные!
- Ну, ясное дело, - ответила я, - понимаю. Все эти годы я ничему другому вас и не учила.

Наконец, подошла метрдотель, чтобы показать наш столик. Какое счастье – он находился на террасе. Оттуда открывался восхитительный вид: множество пальм, обильно цветущий кустарник и два овальных нежно-голубых бассейна с любовно переброшенными через них белоснежными мостиками. В баре, расположенном посреди лягушатника, орудовал бармен, делая коктейли с кружочками лимона и зонтиками, торчащими из стакана. Мужчина лет сорока одиноко сидел у стойки, наблюдая за его работой. Мужчина был рыжеволос и облачен в дорогой костюм, явно сшитый на заказ. Насколько я могла судить, этот человек был единственным, кто приехал сюда по делу. Все остальные – сплошь почтенные семейства на отдыхе. Вокруг бассейна был обустроен ров, в котором плавали золотые рыбки и прочие водяные зверушки. То и дело изо рва вылезала какая-нибудь жаба, чтобы попрыгать между столиками. Был июнь, прохладная ночь прямо-таки призывала в полной мере насладиться жизнью. Жабы самодовольно квакали, прежде чем нырнуть обратно в свой влажный темный мирок. Тихий всплеск – и они исчезают так же внезапно, как и появились. И все как один – заколдованные принцы, - подумалось мне. Давайте же, идите сюда!

Официант приставил к столу детское креслице. Я с трудом запихнула в него изо всех сил сопротивляющуюся малышку. Мы заказали два детских обеда – жареную картошку с сосисками, а для Фанни ввиду ее довольно беззубого состояния, - картофельное пюре.

- Дама желает подождать своего спутника?
- Еще чего, - радостно ответила я, - дама желает большую тарелку салата без масла и сухое белое.
- Но Ваш спутник ожидает внизу, в баре у бассейна, - возразил официант.

Ну да, конечно, программный директор. Я представляла его скорее стареньким дедушкой. А этот выглядит очень даже мило. Волосы у него, правда, торчат во все стороны, но он довольно ухожен и, в широком смысле слова, хорош собой.

- Передайте, пожалуйста, тому господину, что я жду его, - любезно ответила я.
- С какой стати тебе снова давать интервью, - заныл Франц, - я думал, мы в отпуске!
- Я не даю интервью, - с нежностью в голосе объяснила я, - это директор с телевидения. Он считает, что я могу вести свое собственное ток-шоу. Как вам это?
- Совсем не круто, - возразил Франц, - это тупо, и тебе это не нужно.
- Ток-шоу все скучные, - сказал Вилли.
Фанни, сидящая в детском креслице, ударила суповой ложкой по стаканам.
- Тооксоо, - заявила она.
- Мама! Фанни может сказать «ток-шоу»!
- Фанни, скажи еще разок «ток-шоу»!
- Тооксоо.
- ДААА!  Браво!!!
- Ш-ш, дети! Что о нас подумает программный директор?
- Пусть он ничего о нас не думает, пусть поиграет с нами в футбол, - промычал Вилли, глотая третью жареную сосиску подряд.

Мужчина из бара подошел к нам. Вблизи он смотрелся не так привлекательно, как издалека, но у него были интересные глаза. Карий и голубой. Ничего подобного я прежде не видела. А, кроме того, он был просто огромен. Думаю, в нем было два метра четыре сантиметра или даже больше.

Гера Линд "Бабское гнездо", часть 2

Я ползала на четвереньках по дорогому ковру, которым был покрыт пол в номере, собирая все тридцать пять бигуди. Так, теперь найдем розетку и сделаем себя неотразимой к нашему первому ужину у бассейна. Обольстительная мама трех очаровательных детишек сидит за столиком в лунном свете, в то время как трое ее отпрысков культурно и тихо играют в кубики в детском уголке.  Господин программный директор будет в восторге и скажет: «Милостивая государыня, вы – то, что нужно для моего смелого проекта».

Розетка находилась в ванной, возле мраморного умывальника. Она цинично ухмылялась мне тремя своими дырочками: «Бе-бе-бе, я швейцарская розетка! А мы, швейцарские розетки, работаем только со швейцарскими штепселями, глупая приезжая мамаша!»

Гера Линд "Бабское гнездо", часть 1

В соседний номер заезжали постояльцы. Я услышала поворот ключа в замке. Затем грохот – это ставили на пол чемоданы. Детские голоса и мужской голос. Портье произнес по-итальянски «Спасибо» и ушел, громыхая багажной тележкой. Захлопнулась дверь. Бам! Приглушенный гул голосов,  торопливые шаги.
Ну вот, пожалуйста, - сказала себе я. Дети. Это же просто отлично.  Значит, соседи не будут возражать, если мы чересчур расшумимся. А может, мои смогут поиграть с ними. Больше всего желала я моим бедным заброшенным полусироткам, чтобы кто-нибудь с ними поговорил и поиграл.

Я опустилась на кровать. Уфф! Восемь часов в дороге, с тремя детьми на руках! Я впервые отважилась на такое безумие в одиночку. Но я должна была сделать это. Сейчас или никогда.

Вчера разразился грандиозный скандал. Энно решил на мне жениться.

А я просто сказала «нет». В МОЕМ-то возрасте. С тремя детьми! Тогда Энно просто собрал чемоданы и отбыл к одной из своих клиенток. А я тоже собрала чемодан. Точнее, четыре чемодана. И три сумки. И дорожную кроватку, и детскую коляску. И три упаковки памперсов. И вот мы здесь. Без Энно. И я в прекрасном настроении.