В соседний номер заезжали постояльцы. Я услышала поворот ключа в замке. Затем грохот – это ставили на пол чемоданы. Детские голоса и мужской голос. Портье произнес по-итальянски «Спасибо» и ушел, громыхая багажной тележкой. Захлопнулась дверь. Бам! Приглушенный гул голосов, торопливые шаги.
Ну вот, пожалуйста, - сказала себе я. Дети. Это же просто отлично. Значит, соседи не будут возражать, если мы чересчур расшумимся. А может, мои смогут поиграть с ними. Больше всего желала я моим бедным заброшенным полусироткам, чтобы кто-нибудь с ними поговорил и поиграл.
Я опустилась на кровать. Уфф! Восемь часов в дороге, с тремя детьми на руках! Я впервые отважилась на такое безумие в одиночку. Но я должна была сделать это. Сейчас или никогда.
Вчера разразился грандиозный скандал. Энно решил на мне жениться.
А я просто сказала «нет». В МОЕМ-то возрасте. С тремя детьми! Тогда Энно просто собрал чемоданы и отбыл к одной из своих клиенток. А я тоже собрала чемодан. Точнее, четыре чемодана. И три сумки. И дорожную кроватку, и детскую коляску. И три упаковки памперсов. И вот мы здесь. Без Энно. И я в прекрасном настроении.
Впереди у нас три недели отпуска. В этом дивном райском краю. В самый разгар жаркого солнечного лета.
Этого я и хотела. Хотела знать, справлюсь ли я без Энно. И была уверена, что это самый подходящий случай, чтобы все выяснить.
Когда кто-то семь лет подряд опекает тебя, одергивает при любом удобном случае и всегда все знает лучше, едва ли станешь скучать по этому человеку, получив, наконец, возможность думать и действовать самостоятельно. Я радовалась каждой минуте. Наконец, я решительно поднялась. Еще предстояло распаковать чемодан, привести себя в порядок, вымыть и переодеть детей, положить электроодеяла под простыни.
- Франц, ты не слезешь на минуточку с моей постели?
- Всегда я! - проворчал мой детеныш, как раз успевший устроиться со своим геймбоем среди сумок на покрывале. Детеныш номер два разлегся в изножье постели, играя с пультом от телевизора. По экрану скользили мультяшные фигурки, изъяснявшиеся по-иностранному.
- Да они даже по-немецки не говорят, - пожаловалось мое очаровательное дитятко, - здесь я не останусь. Все здесь черт знает как!
Детеныш номер три с крайне деловым видом ползал по полу туда и сюда с охапкой брюк и свитеров, извлеченных из чемодана. Конечно, детенышу необходимо подвигаться после того, как он провел восемь часов пристегнутым в детском кресле. Пусть ползает, лишь бы не поранился, и не упал, и не лез в мини-бар и не пошвырял в унитаз стаканы.
- Когда мы уже есть пойдем! - загнусил мой старшенький печальным тоном. Его последний пакетик мармеладных мишек, пустой и разорванный, валялся на коврике у кровати.
- Мы пойдем есть, когда я распакую чемоданы и приму душ, - сказала я ласково, но непреклонно, - а теперь слезай с кровати и помоги мне с электроодеялами.
Старшенький нехотя поднялся.
- Почему всегда я должен слезать с твоей кровати!
- Потому что всегда ты сидишь на ней в грязных штанах! Живо, поднимай задницу! Сходи-ка лучше в сад и посмотри, кто там въехал в соседний номер, - поторопила я своего лентяя-сыночка, - наверняка там есть твои сверстники, с которыми можно поиграть!
- Да они все чокнутые, и кроме того, не говорят по-немецки, - ответил Вилли и с недовольным видом выключил телевизор, - я хочу свалить отсюда!
- Вы скоро привыкнете, - пообещала я, расправляя простыню, - на это у нас есть еще три недели.
Младший детеныш вытащил мой несессер из чемодана. Тридцать пять бигуди покатились по ковру.
Ах, да, - вспомнила я. Еще и это. Сегодня вечером у меня встреча, нужно прихорошиться. Встречают-то по одежке. Как себя покажешь, так тебя и запомнят. А после восьмичасовой поездки ты бледна, и волосы у тебя свалялись. Кто знает, сколько одиноких бизнесменов будут пожирать тебя глазами этим вечером. Кроме того, специально ради тебя сюда приезжает этот старенький программный директор из Берлина.
- Идите-ка в коридор вместе с Фанни и поиграйте в мяч, - было велено детям, - а я быстренько приведу тут все в порядок, и пойдем есть.
Изобразив на лице выражение «вы слышали мое последнее слово» и нежно сграбастав моих золотых разбойников под локоток, я вытолкала их за дверь.
- И не вздумайте играть здесь по-настоящему в футбол, - слышала я свой собственный голос, - здесь висят картины, и полно других дорогих предметов! Мяч только катать по полу!
- Что я, дурак? - обиженно проворчал Франц.
Малышка Фанни бодро маршировала по длинному темному коридору. К ее ручке прицепились некоторые предметы моего нижнего белья, которые детка напоследок умудрилась вытащить из чемодана. Ножка запуталась в кружевном бюстгальтере.
Вилли радостно сграбастал белье и с энтузиазмом принялся швыряться им в ворчащего старшего брата.
- Отвали, придурок!
Я закрыла за ними дверь.
О Господи, как же сильно взрослые и дети отличаются друг от друга, - думала я, встряхивая запыленную одежду. Неужто таков был Божественный замысел? Мало того, что мужчины и женщины друг друга не понимают, так еще и отцы с детьми ведут себя так, будто прилетели из разных миров, кто бы подумал!
С нарастающей паникой я думала о программном директоре, которому приспичило поговорить со мной непременно сегодня, в первый день моего отпуска. За этим он летит из самого Берлина. Конечно, Энно, мой тюремщик, заведующий моим счастьем и строитель моей карьеры, хотел бы присутствовать при этом. Вот бы он удивился, узнав, что его глупая подружка сама может поговорить с таким важным человеком, как программный директор!
Вчера, сразу после ссоры с Энно, на мой мобильник неожиданно позвонил очень важный человек. Я сперва, конечно, подумала, что это Энно, надумал извиниться. Поэтому я очень грубо рявкнула в телефон: «Да!» Ну что еще? Мама собирает чемоданы, ей некогда!
- Я звоню по поручению моего начальника. Господин директор Карл хочет поговорить с Вами, - сдержанно произнес женский голос. Все еще очень раздраженная, я опустилась на краешек ванной. Потом раздался щелчок, в мое ухо полилась приятная музыка, а я сидела на опущенной крышке унитаза, зажав в кулаке детские зубные щетки, и ждала. Никакого директора Карла я знать не знала, но с тех пор, как вышла моя книга «Идеальная женщина», мне то и дело названивали всякие незнакомые директоры Карлы и другие важные представители светского мира, чтобы пригласить на ток-шоу или публичную дискуссию, попросить прочесть пару отрывков из книги или устроить вечер автографов. Я ждала. Прошло довольно много времени, прежде чем музыка умолкла, и в трубке снова щелкнуло:
- При-вет! - приятный мужской голос, довольно веселый. Легкая терция.
- При-вет! - пропела в ответ я.
- Это Карл. Чудесный сегодня денек, фрау Цис!
Допустим, чудесный, и что с того? Переходи уже к делу, Этокарл! Мама торопится! Говори скорее! С минуты на минуту вернется из школы моя банда, а вещи не собраны, обед не готов, к тому же, я хочу уехать, пока Энно не одумался и не явился на мой порог с цветами и мольбами взять его с собой.
- Чем я могу помочь Вам, господин Карл?
- Я бы очень хотел с Вами по-зна-ко-мить-ся! - мелодичное пение, немного чересчур слащавое.
- Этого многие хотят, - покровительственным тоном пошутила я. Ничто не поднимает мне настроения так, как приятный разговор с приятным человеком.
- Я зна-аю!
Ну, хватит, ты мог бы быть чуть более оригинальным. Я помолчала немного. Этокарл тоже помолчал. А потом сказал:
- Наш канал планирует запустить в октябре новое ток-шоу. Рабочее название: Воскресный обовсем!
- Оригинальное название, - похвалила я.
- Нам бы хотелось, чтобы вы приняли участие.
Само собой, мое расписание не валялось в ванной, ведь я не Энно, который обустроил вокруг унитаза подобие рабочего кабинета, но вставать с насиженного места не хотелось.
- С удовольствием приду, - невозмутимо ответила я, - правда, у моей секретарши сегодня выходной… - у моей секретарши всегда выходной, это самая выходная секретарша на свете. Я сделала вид, будто листаю толстый ежедневник, - В октябре у меня наверняка найдется время для Вас. Когда мне прийти?
- Кажется, Вы меня не так поняли.
- Тогда выражайтесь понятнее, - ну, давай же, Этокарл! Переходи к делу!
- Мы хотим сделать вас ведущей.
Ведущей. Меня. Домохозяйку и мать, совершенно случайно написавшую бестселлер. И вот уже час, как снова ставшую матерью-одиночкой.
Предложение Этокарла ошеломило меня посильнее взрыва. Я буквально слышала, как он ухмыляется на том конце провода.
- Ведущей? Меня?
- Думаете, не справитесь?
- Ну что вы. Справлюсь, конечно, - а что мне оставалось, заплакать и сказать, нет, мне это не по зубам?
- Так я и думал, фрау Цис.
- А почему выбрали именно меня?
- Ваша книга пользуется невероятным успехом, и вы, как мне кажется, не лезете за словом в карман.
- Вот тут вы правы.
- Короче говоря, фрау Цис, я хотел бы с Вами познакомиться.
- Почту за честь, но, к сожалению, завтра утром я уезжаю в отпуск.
- Надолго?
- Три недели минимум.
-Гм, и куда Вы отправляетесь?
- В Швейцарию. А что?
- Я мог бы тоже приехать туда, если Вам это удобно.
- Да, но… - в моей голове пронеслась тысяча мыслей. Почему я так важна для него? Почему именно сейчас? Я? Мое собственное ток-шоу! Что бы сказал Энно? Сначала он наложил бы строгое вето. Он всегда так делал, это было его любимым занятием. Выглядело это так: ми-инуточку! Без меня здесь ничего не делается. Кто вы такой, что вам нужно, кто ваш представитель, стойте прямо, когда я с вами разговариваю, вы вообще-то знаете, кто перед вами? Энно Винкель. Адвокат и заведующий счастьем Франки Цис. А, кроме того, отец ее третьей случайности. Ага. Так-то. Без меня здесь ничто не работает.
Этокарл был первым испытанием в моей новой жизни.
Было так непривычно, так просто разговаривать со столь важным человеком, без Энно, который строил бы злобные гримасы. Энно любил крутиться около телефона и бешено жестикулировать, покуда я мило щебетала со своим собеседником. И неважно, кто был на том конце провода, тетушка Берта, или директор Центрального телевидения, или школьный учитель Франца, Энно бешено жестикулировал и демонстративно лупил себя по лбу, и писал на клочках бумаги нечитабельные записки, и крутил пальцем у виска, когда мне случалось ляпнуть что-то, по его мнению совершенно неприемлемое.
Готова поклясться, он и сейчас махал бы руками и закатывал глаза. Царапал бы на обрывках туалетной бумаги «Спроси про гонорар» или писал помадой на зеркале «Никаких устных договоренностей!» или на языке жестов велел бы «Скажи, что мы перезвоним!». И недалекая бабенка снова решила бы, что она слишком глупа даже для телефонных разговоров.
- Ну, хорошо, - сказала я, - можем поужинать завтра. Как насчет того, чтобы встретиться завтра в восемь вечера в ресторане Альберго Лозоне?
- Альберго что?
Я продиктовала адрес.
- Это легко устроить, - сказал Этокарл, - скажу секретарше, чтобы забронировала мне билет на самолет.
Ха, и все это без Энно. Так просто, так легко. И вот я уже стою в пятизвездочной лачуге, мальчишки бегают по коридору и пытаются связать Фанни моим бюстгальтером, через час сюда приедет Этокарл, чтобы предложить мне вести свое собственное шоу, а я все еще не уложила волосы. А мне определенно стоило привести себя в порядок, чтобы директор, не дай бог, не подумал, что мне не интересно его предложение. Мужчины бывают так капризны!
Ну вот, пожалуйста, - сказала себе я. Дети. Это же просто отлично. Значит, соседи не будут возражать, если мы чересчур расшумимся. А может, мои смогут поиграть с ними. Больше всего желала я моим бедным заброшенным полусироткам, чтобы кто-нибудь с ними поговорил и поиграл.
Я опустилась на кровать. Уфф! Восемь часов в дороге, с тремя детьми на руках! Я впервые отважилась на такое безумие в одиночку. Но я должна была сделать это. Сейчас или никогда.
Вчера разразился грандиозный скандал. Энно решил на мне жениться.
А я просто сказала «нет». В МОЕМ-то возрасте. С тремя детьми! Тогда Энно просто собрал чемоданы и отбыл к одной из своих клиенток. А я тоже собрала чемодан. Точнее, четыре чемодана. И три сумки. И дорожную кроватку, и детскую коляску. И три упаковки памперсов. И вот мы здесь. Без Энно. И я в прекрасном настроении.
Впереди у нас три недели отпуска. В этом дивном райском краю. В самый разгар жаркого солнечного лета.
Этого я и хотела. Хотела знать, справлюсь ли я без Энно. И была уверена, что это самый подходящий случай, чтобы все выяснить.
Когда кто-то семь лет подряд опекает тебя, одергивает при любом удобном случае и всегда все знает лучше, едва ли станешь скучать по этому человеку, получив, наконец, возможность думать и действовать самостоятельно. Я радовалась каждой минуте. Наконец, я решительно поднялась. Еще предстояло распаковать чемодан, привести себя в порядок, вымыть и переодеть детей, положить электроодеяла под простыни.
- Франц, ты не слезешь на минуточку с моей постели?
- Всегда я! - проворчал мой детеныш, как раз успевший устроиться со своим геймбоем среди сумок на покрывале. Детеныш номер два разлегся в изножье постели, играя с пультом от телевизора. По экрану скользили мультяшные фигурки, изъяснявшиеся по-иностранному.
- Да они даже по-немецки не говорят, - пожаловалось мое очаровательное дитятко, - здесь я не останусь. Все здесь черт знает как!
Детеныш номер три с крайне деловым видом ползал по полу туда и сюда с охапкой брюк и свитеров, извлеченных из чемодана. Конечно, детенышу необходимо подвигаться после того, как он провел восемь часов пристегнутым в детском кресле. Пусть ползает, лишь бы не поранился, и не упал, и не лез в мини-бар и не пошвырял в унитаз стаканы.
- Когда мы уже есть пойдем! - загнусил мой старшенький печальным тоном. Его последний пакетик мармеладных мишек, пустой и разорванный, валялся на коврике у кровати.
- Мы пойдем есть, когда я распакую чемоданы и приму душ, - сказала я ласково, но непреклонно, - а теперь слезай с кровати и помоги мне с электроодеялами.
Старшенький нехотя поднялся.
- Почему всегда я должен слезать с твоей кровати!
- Потому что всегда ты сидишь на ней в грязных штанах! Живо, поднимай задницу! Сходи-ка лучше в сад и посмотри, кто там въехал в соседний номер, - поторопила я своего лентяя-сыночка, - наверняка там есть твои сверстники, с которыми можно поиграть!
- Да они все чокнутые, и кроме того, не говорят по-немецки, - ответил Вилли и с недовольным видом выключил телевизор, - я хочу свалить отсюда!
- Вы скоро привыкнете, - пообещала я, расправляя простыню, - на это у нас есть еще три недели.
Младший детеныш вытащил мой несессер из чемодана. Тридцать пять бигуди покатились по ковру.
Ах, да, - вспомнила я. Еще и это. Сегодня вечером у меня встреча, нужно прихорошиться. Встречают-то по одежке. Как себя покажешь, так тебя и запомнят. А после восьмичасовой поездки ты бледна, и волосы у тебя свалялись. Кто знает, сколько одиноких бизнесменов будут пожирать тебя глазами этим вечером. Кроме того, специально ради тебя сюда приезжает этот старенький программный директор из Берлина.
- Идите-ка в коридор вместе с Фанни и поиграйте в мяч, - было велено детям, - а я быстренько приведу тут все в порядок, и пойдем есть.
Изобразив на лице выражение «вы слышали мое последнее слово» и нежно сграбастав моих золотых разбойников под локоток, я вытолкала их за дверь.
- И не вздумайте играть здесь по-настоящему в футбол, - слышала я свой собственный голос, - здесь висят картины, и полно других дорогих предметов! Мяч только катать по полу!
- Что я, дурак? - обиженно проворчал Франц.
Малышка Фанни бодро маршировала по длинному темному коридору. К ее ручке прицепились некоторые предметы моего нижнего белья, которые детка напоследок умудрилась вытащить из чемодана. Ножка запуталась в кружевном бюстгальтере.
Вилли радостно сграбастал белье и с энтузиазмом принялся швыряться им в ворчащего старшего брата.
- Отвали, придурок!
Я закрыла за ними дверь.
О Господи, как же сильно взрослые и дети отличаются друг от друга, - думала я, встряхивая запыленную одежду. Неужто таков был Божественный замысел? Мало того, что мужчины и женщины друг друга не понимают, так еще и отцы с детьми ведут себя так, будто прилетели из разных миров, кто бы подумал!
С нарастающей паникой я думала о программном директоре, которому приспичило поговорить со мной непременно сегодня, в первый день моего отпуска. За этим он летит из самого Берлина. Конечно, Энно, мой тюремщик, заведующий моим счастьем и строитель моей карьеры, хотел бы присутствовать при этом. Вот бы он удивился, узнав, что его глупая подружка сама может поговорить с таким важным человеком, как программный директор!
Вчера, сразу после ссоры с Энно, на мой мобильник неожиданно позвонил очень важный человек. Я сперва, конечно, подумала, что это Энно, надумал извиниться. Поэтому я очень грубо рявкнула в телефон: «Да!» Ну что еще? Мама собирает чемоданы, ей некогда!
- Я звоню по поручению моего начальника. Господин директор Карл хочет поговорить с Вами, - сдержанно произнес женский голос. Все еще очень раздраженная, я опустилась на краешек ванной. Потом раздался щелчок, в мое ухо полилась приятная музыка, а я сидела на опущенной крышке унитаза, зажав в кулаке детские зубные щетки, и ждала. Никакого директора Карла я знать не знала, но с тех пор, как вышла моя книга «Идеальная женщина», мне то и дело названивали всякие незнакомые директоры Карлы и другие важные представители светского мира, чтобы пригласить на ток-шоу или публичную дискуссию, попросить прочесть пару отрывков из книги или устроить вечер автографов. Я ждала. Прошло довольно много времени, прежде чем музыка умолкла, и в трубке снова щелкнуло:
- При-вет! - приятный мужской голос, довольно веселый. Легкая терция.
- При-вет! - пропела в ответ я.
- Это Карл. Чудесный сегодня денек, фрау Цис!
Допустим, чудесный, и что с того? Переходи уже к делу, Этокарл! Мама торопится! Говори скорее! С минуты на минуту вернется из школы моя банда, а вещи не собраны, обед не готов, к тому же, я хочу уехать, пока Энно не одумался и не явился на мой порог с цветами и мольбами взять его с собой.
- Чем я могу помочь Вам, господин Карл?
- Я бы очень хотел с Вами по-зна-ко-мить-ся! - мелодичное пение, немного чересчур слащавое.
- Этого многие хотят, - покровительственным тоном пошутила я. Ничто не поднимает мне настроения так, как приятный разговор с приятным человеком.
- Я зна-аю!
Ну, хватит, ты мог бы быть чуть более оригинальным. Я помолчала немного. Этокарл тоже помолчал. А потом сказал:
- Наш канал планирует запустить в октябре новое ток-шоу. Рабочее название: Воскресный обовсем!
- Оригинальное название, - похвалила я.
- Нам бы хотелось, чтобы вы приняли участие.
Само собой, мое расписание не валялось в ванной, ведь я не Энно, который обустроил вокруг унитаза подобие рабочего кабинета, но вставать с насиженного места не хотелось.
- С удовольствием приду, - невозмутимо ответила я, - правда, у моей секретарши сегодня выходной… - у моей секретарши всегда выходной, это самая выходная секретарша на свете. Я сделала вид, будто листаю толстый ежедневник, - В октябре у меня наверняка найдется время для Вас. Когда мне прийти?
- Кажется, Вы меня не так поняли.
- Тогда выражайтесь понятнее, - ну, давай же, Этокарл! Переходи к делу!
- Мы хотим сделать вас ведущей.
Ведущей. Меня. Домохозяйку и мать, совершенно случайно написавшую бестселлер. И вот уже час, как снова ставшую матерью-одиночкой.
Предложение Этокарла ошеломило меня посильнее взрыва. Я буквально слышала, как он ухмыляется на том конце провода.
- Ведущей? Меня?
- Думаете, не справитесь?
- Ну что вы. Справлюсь, конечно, - а что мне оставалось, заплакать и сказать, нет, мне это не по зубам?
- Так я и думал, фрау Цис.
- А почему выбрали именно меня?
- Ваша книга пользуется невероятным успехом, и вы, как мне кажется, не лезете за словом в карман.
- Вот тут вы правы.
- Короче говоря, фрау Цис, я хотел бы с Вами познакомиться.
- Почту за честь, но, к сожалению, завтра утром я уезжаю в отпуск.
- Надолго?
- Три недели минимум.
-Гм, и куда Вы отправляетесь?
- В Швейцарию. А что?
- Я мог бы тоже приехать туда, если Вам это удобно.
- Да, но… - в моей голове пронеслась тысяча мыслей. Почему я так важна для него? Почему именно сейчас? Я? Мое собственное ток-шоу! Что бы сказал Энно? Сначала он наложил бы строгое вето. Он всегда так делал, это было его любимым занятием. Выглядело это так: ми-инуточку! Без меня здесь ничего не делается. Кто вы такой, что вам нужно, кто ваш представитель, стойте прямо, когда я с вами разговариваю, вы вообще-то знаете, кто перед вами? Энно Винкель. Адвокат и заведующий счастьем Франки Цис. А, кроме того, отец ее третьей случайности. Ага. Так-то. Без меня здесь ничто не работает.
Этокарл был первым испытанием в моей новой жизни.
Было так непривычно, так просто разговаривать со столь важным человеком, без Энно, который строил бы злобные гримасы. Энно любил крутиться около телефона и бешено жестикулировать, покуда я мило щебетала со своим собеседником. И неважно, кто был на том конце провода, тетушка Берта, или директор Центрального телевидения, или школьный учитель Франца, Энно бешено жестикулировал и демонстративно лупил себя по лбу, и писал на клочках бумаги нечитабельные записки, и крутил пальцем у виска, когда мне случалось ляпнуть что-то, по его мнению совершенно неприемлемое.
Готова поклясться, он и сейчас махал бы руками и закатывал глаза. Царапал бы на обрывках туалетной бумаги «Спроси про гонорар» или писал помадой на зеркале «Никаких устных договоренностей!» или на языке жестов велел бы «Скажи, что мы перезвоним!». И недалекая бабенка снова решила бы, что она слишком глупа даже для телефонных разговоров.
- Ну, хорошо, - сказала я, - можем поужинать завтра. Как насчет того, чтобы встретиться завтра в восемь вечера в ресторане Альберго Лозоне?
- Альберго что?
Я продиктовала адрес.
- Это легко устроить, - сказал Этокарл, - скажу секретарше, чтобы забронировала мне билет на самолет.
Ха, и все это без Энно. Так просто, так легко. И вот я уже стою в пятизвездочной лачуге, мальчишки бегают по коридору и пытаются связать Фанни моим бюстгальтером, через час сюда приедет Этокарл, чтобы предложить мне вести свое собственное шоу, а я все еще не уложила волосы. А мне определенно стоило привести себя в порядок, чтобы директор, не дай бог, не подумал, что мне не интересно его предложение. Мужчины бывают так капризны!
Комментариев нет:
Отправить комментарий