Солнечным августовским днем наш битком набитый универсал вернулся на свою родную улицу. Альма-матер стояла у двери, поджидая нас. Мы все бросились ей на шею. Я обожала мать Энно, как свою собственную.
- Ну и выросли же вы! – радовалась она, - и загорели!
- Надеюсь, вы хорошенько от нас отдохнули! – рассмеялась я.
- Как хорошо вы выглядите! – сказала мне Альма-матер, - У вас вид хорошо отдохнувшего человека.
- Это потому что я хорошо отдохнула, - улыбнулась я в ответ, - это было чудесно! – мы с Альмой-матер всегда обращались друг к другу на «Вы», и я не хотела это менять. Было в этом что-то благородное, уважительное. Она была так мила, так чудесна в своей доброте. Но «выкать» можно даже лучшим подругам.
- Я собрала для вас все статьи, - сообщила Альма-матер, - все, что было за эти недели.
И она показала мне целую стопку газетных вырезок:
- Вот! А какие хорошие фотографии! Особенно вот эти, с детьми. Просто прелесть.
- Позже прочитаю, - сказала я, - не хочу сейчас портить себе настроение.
- Но они такие забавные! – веселилась Альма-матер, - мне больше всего понравилось вот это! – и она показала мне статью из телеобозрения «Посмотри-ка!» Они ДОСЛОВНО напечатали письмо, которое мы с Марией придумали в Энгадине! Под заголовком: «Франка Цис: говорить буду я!» - помещалось мое послание, написанное в гневе. Никогда бы не подумала, что кому-то взбредет в голову это напечатать.
- Вот ужас, - воскликнула я, - ваше мнение обо мне, наверное, упало ниже плинтуса! А что подумал Энно?!
- Еще чего, - расхохоталась Альма-матер, - Энно такой ерунды не читает! А я – я от души позабавилась!
- Мне жутко неловко.
- Знаете что? – сказала Альма-матер, вынимая из чехла бадминтонные ракетки , - не принимайте ничего близко к сердцу. Я вот всю жизнь стараюсь так жить. Пусть другие расшибают лбы. Пока другие относятся к вам серьезнее, чем вы относитесь к себе, им вас не уязвить!
Мне ее слова показались очень мудрыми:
- Хотите сказать, не важно, напишут ли обо мне ерунду в газетах, или в Китае с небес свалится мешок риса, меня это не должно волновать…
- Мешку риса вовсе не обязательно падать в Китае, - сказала Альма-матер, - главное, чтобы вы не падали духом. Пусть они пишут, что им вздумается. Вас это не должно волновать. Не принимайте это близко к сердцу, и вы быстро поймете, какая это на самом деле мелочь. Лучше позаботьтесь о своих детях. Они того заслуживают.
Я просто дара речи лишилась. Как же она права! И откуда только в ней столько мудрости и такое знание жизни? Сколько лет нужно прожить, думала я, чтобы вот так спокойно относиться к любым неприятностям.
- Вот, - сказала Альма-матер, - а эта, наоборот, очень даже милая. Еще не перевелись люди, которых не раздражает чужое счастье.
И она сунула мне под нос «Счастливую женщину». Фрау Зильберштрене! Я вырвала журнал у нее из рук. Вот оно. Четыре страницы. Прекрасная Швейцария. Я и дети. И никакого Брюдерли. Только гармония, красочные декорации и семейное счастье под голубым небом. И очень приятный, доброжелательный текст.
Я скользнула в свою половину дома. На полу громоздились горы почты, лента факса клубилась вокруг аппарата, а автоответчик был переполнен. Я сгребла весь бумажный хлам, сложила в коробку и отвезла к контейнеру для макулатуры. Нет, ну это уже прямо-таки нарушение неприкосновенности жилища! У них нет никаких прав на меня. Энно, конечно, наложил бы свое вето, а в придачу начал бы рвать на себе волосы. Но если в почте и было что-то важное, они бы уже связались со мной напрямую. С чувством глубокого облегчения возвращалась я домой.
Теперь я хотела только побыть в тишине и покое и подготовиться к будущей работе. И позаботиться о детях.
Распаковав чемоданы и загрузив стиральную машину, я спустилась к Альме-матер. Она как раз играла с мальчиками в бадминтон, а Фанни подметала веником клумбу с анютиными глазками. Альма-матер была в своей родной стихии. Она смеялась, весело кричала и бегала по двору так резво, словно ей было семнадцать лет, а не семьдесят.
Чудесная женщина.
- Где Энно? – спросила я, стараясь ничем не выдать своего волнения.
- Уехал! – весело крикнула Альма-матер, бросаясь в погоню за воланом, - со своей клиенткой. Да присядьте же, вы проделали такой долгий путь!
Я присела на садовый стул.
- И что это за женщина? – мой интерес к личности этой дамы вырос так, что дальше некуда.
- Она совсем не такая, как вы! – Альма-матер явно развлекалась, а весь наш разговор казался ей невероятно забавным.
- Как это – не такая?
- Ну, как это сказать… она идеальная домохозяйка. И она чувствует себя очень одиноко с тех пор, как развелась. И она немножко приласкала и подкормила его… многие женщины любят это, - она покачала головой, - Энно во многих отношениях такой мещанин… это у него от отца, - сказав это, она сбегала в дом, откуда вскоре вернулась с лимонным мороженым и земляникой, - свеженькие, только сегодня купила на рынке! Я же знала, что вы приедете!
Я жадно уплетала мороженое и прекрасную свежую клубнику. Альма вернулась к бадминтону.
- А Энно не… не злится на меня? – крикнула я, - то есть, в газетах пишут много всякой ерунды!
- Ну, нет! Я так не думаю! – Альма ловко отбила волан, - он же адвокат. И он умный мужчина. Он знает, что тому вздору, который пишут в газетах, очень далеко до правды.
- И он на меня не злится из-за того, что я не хочу выходить за него?
- Да вы же просто не созданы для брака! Я так и сказала Энно. И мальчик наконец-то сам все понял.
Эта женщина так молода духом! А ведь ей уже за семьдесят! О, если бы современные девушки отличались той же гибкостью ума! Целый мир открылся бы перед ними.
- А мама теперь будет делать тупое скучное ток-шоу, - нагло втерся в нашу беседу Вилли, забрасывая волан на крышу гаража.
- В Берлине, - встрял Франц, - ну вот, мячик улетел. У тебя есть лестница?
- Уже иду! – Альма-матер сбегала в гараж и принесла лестницу. А потом вместе с детьми взобралась на крышу гаража.
- Но между нами все останется по-прежнему? – крикнула я, обращаясь наверх. Странно я, должно быть, выглядела, щурясь на солнце с мороженым в руках. Дети сбросили на меня старый мокрый носок, набитый песком.
- Само собой, все останется по-старому, - крикнула Альма-матер с крыши, - смотрите, дети, сколько здесь всякого! – с этими словами она сбросила вниз несколько мячей. Тема отношений для нее была исчерпана.
- При-вет! – о, эта чудесная кукушечья терция! Из уст моего чудесного рыжеволосого программного директора! Наконец-то он позвонил, наконец-то, наконец-то! А я уже начала бояться, что все это пустые мечты!
Его звонок застал меня на площадке для мини-гольфа, как раз в тот момент, когда мы с детьми перекусывали копчеными сосисками. Я быстро дожевала кусок сосиски, прежде чем пропеть ответное: «Привет!»
- Как ваши дела? – весело пел директор Карл.
- Чудесно, - мурлыкала я в ответ, - а ваши?
- О, я все это время работал, - сказал директор Карл, - мы подготовили ваше ток-шоу. Найдется у вас минутка?
Само собой, дружок. Для тебя – все время мира.
Франц и Вилли бросили мне на скамейку измазанные горчицей салфетки с огрызками сосисок и побежали за клюшками для мини-гольфа.
- Ну, конечно же, - с легким сердцем сказала я, - я вся внимание.
Фанни намазывала горчицей мою коленку. Я не стала мешать ее творческому самовыражению.
- Мы нашли фирму, которая возьмет на себя обработку информации, - сказал директор Карл. Наверное, сидит сейчас у себя в офисе, в Берлине, за рабочим столом, ослабив узел галстука, и жестом велит выйти из комнаты секретарше, которая принесла его трубку.
- Ага, - сказала я. Фирма для сбора информации? Это еще что такое?
- Весьма смышленые молодые люди, работают быстро и качественно, - сказал директор Карл.
И что прикажете мне с ними делать? Я думала, мы с Этокарлом вдвоем провернем это дело? По крайней мере, очень на это надеялась.
- Мы бы хотели приехать к вам так быстро, как только возможно, чтобы поскорее разобраться, как именно все это должно выглядеть. И чтобы вы определились, сможете ли работать в таком ключе.
- Ясно, - растерянно ответила я.
Что значит «работать в таком ключе»? Я думала, все, что от меня требуется – поддерживать приятный высокоинтеллектуальный разговор с гостями ток-шоу, зачем мне для этого целая фирма с ее обработкой информации?
- Когда вы сможете принять нас?
- В любое время, - Фанни размазывала свою сосиску по скамейке. Я рассеянно вытирала салфеткой жирный шлейф, - Эй! Франц и Вилли! Не драться! Играйте осторожно!
- Где вы? – услышала я вопрос директора Карла, - в песочнице?
- На поле для минигольфа, - чопорно ответила я.
- Ну да, у вас же всегда полно времени! Но это изменится, как только начнется ток-шоу!
Я подумала, а не врезать ли ему. Прямо в трубку, клюшкой для гольфа. Мария бы врезала. А потом бы рассмеялась. Но у мужчин очень плохо с интуицией. Это генетическое. Они в этом не виноваты. И я решила оставаться приветливой.
- Значит, мы приедем в пятницу вечером, к восьми.
- Конечно, - согласилась я, - к тому времени дети будут в постелях, и мы сможем спокойно обсудить наши дела.
- Ну и здорово, - сказал в трубку директор Карл, - в точности как в прошлый раз. Но я хотел бы дать вам маленький совет, чисто по-дружески.
- Да?
- Никаких жареных сосисок, - сказал директор Карл.
- Придурок, - блаженно пробормотала я, убирая телефон.
- При-вет! – пропела Мария.
- При-вет! – пропела в ответ я, - как дела?
- Лучше всех! А у тебя?
- Мария! Я же слышу по твоему голосу, что не лучше всех!
- Ну да, я немного поссорилась с Алексом.
- Рассказывай! Что он тебе сделал?
- Он не хочет, чтобы я снова начинала работать!
- Тогда врежем ему! – издала я воинственный клич, - зачем тебе вообще спрашивать его разрешения?
- Потому что все деньги у него, - сказала Мария, - мне действительно нужен хороший адвокат.
- И ты его получишь. Как только Энно вернется в страну. Но сейчас мне очень нужна твоя помощь, Мария!
- В любое время. Что я могу сделать для тебя?
- Мне только что позвонил программный директор! В пятницу он свалится мне на голову вместе с целой оравой народу! Он хочет поужинать и побеседовать со мной в по возможности спокойной обстановке! Ты не могла бы забрать у меня детей?
- Я привезу тебе пару салатиков, - сказала Мария, - и мы с детьми смоемся до его прихода. Пусть переночуют у меня. Без проблем. И Макси будет рад!
Я хотела многословно рассыпаться в благодарностях, но она уже повесила трубку.
- Ну и выросли же вы! – радовалась она, - и загорели!
- Надеюсь, вы хорошенько от нас отдохнули! – рассмеялась я.
- Как хорошо вы выглядите! – сказала мне Альма-матер, - У вас вид хорошо отдохнувшего человека.
- Это потому что я хорошо отдохнула, - улыбнулась я в ответ, - это было чудесно! – мы с Альмой-матер всегда обращались друг к другу на «Вы», и я не хотела это менять. Было в этом что-то благородное, уважительное. Она была так мила, так чудесна в своей доброте. Но «выкать» можно даже лучшим подругам.
- Я собрала для вас все статьи, - сообщила Альма-матер, - все, что было за эти недели.
И она показала мне целую стопку газетных вырезок:
- Вот! А какие хорошие фотографии! Особенно вот эти, с детьми. Просто прелесть.
- Позже прочитаю, - сказала я, - не хочу сейчас портить себе настроение.
- Но они такие забавные! – веселилась Альма-матер, - мне больше всего понравилось вот это! – и она показала мне статью из телеобозрения «Посмотри-ка!» Они ДОСЛОВНО напечатали письмо, которое мы с Марией придумали в Энгадине! Под заголовком: «Франка Цис: говорить буду я!» - помещалось мое послание, написанное в гневе. Никогда бы не подумала, что кому-то взбредет в голову это напечатать.
- Вот ужас, - воскликнула я, - ваше мнение обо мне, наверное, упало ниже плинтуса! А что подумал Энно?!
- Еще чего, - расхохоталась Альма-матер, - Энно такой ерунды не читает! А я – я от души позабавилась!
- Мне жутко неловко.
- Знаете что? – сказала Альма-матер, вынимая из чехла бадминтонные ракетки , - не принимайте ничего близко к сердцу. Я вот всю жизнь стараюсь так жить. Пусть другие расшибают лбы. Пока другие относятся к вам серьезнее, чем вы относитесь к себе, им вас не уязвить!
Мне ее слова показались очень мудрыми:
- Хотите сказать, не важно, напишут ли обо мне ерунду в газетах, или в Китае с небес свалится мешок риса, меня это не должно волновать…
- Мешку риса вовсе не обязательно падать в Китае, - сказала Альма-матер, - главное, чтобы вы не падали духом. Пусть они пишут, что им вздумается. Вас это не должно волновать. Не принимайте это близко к сердцу, и вы быстро поймете, какая это на самом деле мелочь. Лучше позаботьтесь о своих детях. Они того заслуживают.
Я просто дара речи лишилась. Как же она права! И откуда только в ней столько мудрости и такое знание жизни? Сколько лет нужно прожить, думала я, чтобы вот так спокойно относиться к любым неприятностям.
- Вот, - сказала Альма-матер, - а эта, наоборот, очень даже милая. Еще не перевелись люди, которых не раздражает чужое счастье.
И она сунула мне под нос «Счастливую женщину». Фрау Зильберштрене! Я вырвала журнал у нее из рук. Вот оно. Четыре страницы. Прекрасная Швейцария. Я и дети. И никакого Брюдерли. Только гармония, красочные декорации и семейное счастье под голубым небом. И очень приятный, доброжелательный текст.
Я скользнула в свою половину дома. На полу громоздились горы почты, лента факса клубилась вокруг аппарата, а автоответчик был переполнен. Я сгребла весь бумажный хлам, сложила в коробку и отвезла к контейнеру для макулатуры. Нет, ну это уже прямо-таки нарушение неприкосновенности жилища! У них нет никаких прав на меня. Энно, конечно, наложил бы свое вето, а в придачу начал бы рвать на себе волосы. Но если в почте и было что-то важное, они бы уже связались со мной напрямую. С чувством глубокого облегчения возвращалась я домой.
Теперь я хотела только побыть в тишине и покое и подготовиться к будущей работе. И позаботиться о детях.
Распаковав чемоданы и загрузив стиральную машину, я спустилась к Альме-матер. Она как раз играла с мальчиками в бадминтон, а Фанни подметала веником клумбу с анютиными глазками. Альма-матер была в своей родной стихии. Она смеялась, весело кричала и бегала по двору так резво, словно ей было семнадцать лет, а не семьдесят.
Чудесная женщина.
- Где Энно? – спросила я, стараясь ничем не выдать своего волнения.
- Уехал! – весело крикнула Альма-матер, бросаясь в погоню за воланом, - со своей клиенткой. Да присядьте же, вы проделали такой долгий путь!
Я присела на садовый стул.
- И что это за женщина? – мой интерес к личности этой дамы вырос так, что дальше некуда.
- Она совсем не такая, как вы! – Альма-матер явно развлекалась, а весь наш разговор казался ей невероятно забавным.
- Как это – не такая?
- Ну, как это сказать… она идеальная домохозяйка. И она чувствует себя очень одиноко с тех пор, как развелась. И она немножко приласкала и подкормила его… многие женщины любят это, - она покачала головой, - Энно во многих отношениях такой мещанин… это у него от отца, - сказав это, она сбегала в дом, откуда вскоре вернулась с лимонным мороженым и земляникой, - свеженькие, только сегодня купила на рынке! Я же знала, что вы приедете!
Я жадно уплетала мороженое и прекрасную свежую клубнику. Альма вернулась к бадминтону.
- А Энно не… не злится на меня? – крикнула я, - то есть, в газетах пишут много всякой ерунды!
- Ну, нет! Я так не думаю! – Альма ловко отбила волан, - он же адвокат. И он умный мужчина. Он знает, что тому вздору, который пишут в газетах, очень далеко до правды.
- И он на меня не злится из-за того, что я не хочу выходить за него?
- Да вы же просто не созданы для брака! Я так и сказала Энно. И мальчик наконец-то сам все понял.
Эта женщина так молода духом! А ведь ей уже за семьдесят! О, если бы современные девушки отличались той же гибкостью ума! Целый мир открылся бы перед ними.
- А мама теперь будет делать тупое скучное ток-шоу, - нагло втерся в нашу беседу Вилли, забрасывая волан на крышу гаража.
- В Берлине, - встрял Франц, - ну вот, мячик улетел. У тебя есть лестница?
- Уже иду! – Альма-матер сбегала в гараж и принесла лестницу. А потом вместе с детьми взобралась на крышу гаража.
- Но между нами все останется по-прежнему? – крикнула я, обращаясь наверх. Странно я, должно быть, выглядела, щурясь на солнце с мороженым в руках. Дети сбросили на меня старый мокрый носок, набитый песком.
- Само собой, все останется по-старому, - крикнула Альма-матер с крыши, - смотрите, дети, сколько здесь всякого! – с этими словами она сбросила вниз несколько мячей. Тема отношений для нее была исчерпана.
- При-вет! – о, эта чудесная кукушечья терция! Из уст моего чудесного рыжеволосого программного директора! Наконец-то он позвонил, наконец-то, наконец-то! А я уже начала бояться, что все это пустые мечты!
Его звонок застал меня на площадке для мини-гольфа, как раз в тот момент, когда мы с детьми перекусывали копчеными сосисками. Я быстро дожевала кусок сосиски, прежде чем пропеть ответное: «Привет!»
- Как ваши дела? – весело пел директор Карл.
- Чудесно, - мурлыкала я в ответ, - а ваши?
- О, я все это время работал, - сказал директор Карл, - мы подготовили ваше ток-шоу. Найдется у вас минутка?
Само собой, дружок. Для тебя – все время мира.
Франц и Вилли бросили мне на скамейку измазанные горчицей салфетки с огрызками сосисок и побежали за клюшками для мини-гольфа.
- Ну, конечно же, - с легким сердцем сказала я, - я вся внимание.
Фанни намазывала горчицей мою коленку. Я не стала мешать ее творческому самовыражению.
- Мы нашли фирму, которая возьмет на себя обработку информации, - сказал директор Карл. Наверное, сидит сейчас у себя в офисе, в Берлине, за рабочим столом, ослабив узел галстука, и жестом велит выйти из комнаты секретарше, которая принесла его трубку.
- Ага, - сказала я. Фирма для сбора информации? Это еще что такое?
- Весьма смышленые молодые люди, работают быстро и качественно, - сказал директор Карл.
И что прикажете мне с ними делать? Я думала, мы с Этокарлом вдвоем провернем это дело? По крайней мере, очень на это надеялась.
- Мы бы хотели приехать к вам так быстро, как только возможно, чтобы поскорее разобраться, как именно все это должно выглядеть. И чтобы вы определились, сможете ли работать в таком ключе.
- Ясно, - растерянно ответила я.
Что значит «работать в таком ключе»? Я думала, все, что от меня требуется – поддерживать приятный высокоинтеллектуальный разговор с гостями ток-шоу, зачем мне для этого целая фирма с ее обработкой информации?
- Когда вы сможете принять нас?
- В любое время, - Фанни размазывала свою сосиску по скамейке. Я рассеянно вытирала салфеткой жирный шлейф, - Эй! Франц и Вилли! Не драться! Играйте осторожно!
- Где вы? – услышала я вопрос директора Карла, - в песочнице?
- На поле для минигольфа, - чопорно ответила я.
- Ну да, у вас же всегда полно времени! Но это изменится, как только начнется ток-шоу!
Я подумала, а не врезать ли ему. Прямо в трубку, клюшкой для гольфа. Мария бы врезала. А потом бы рассмеялась. Но у мужчин очень плохо с интуицией. Это генетическое. Они в этом не виноваты. И я решила оставаться приветливой.
- Значит, мы приедем в пятницу вечером, к восьми.
- Конечно, - согласилась я, - к тому времени дети будут в постелях, и мы сможем спокойно обсудить наши дела.
- Ну и здорово, - сказал в трубку директор Карл, - в точности как в прошлый раз. Но я хотел бы дать вам маленький совет, чисто по-дружески.
- Да?
- Никаких жареных сосисок, - сказал директор Карл.
- Придурок, - блаженно пробормотала я, убирая телефон.
***
- При-вет! – пропела Мария.
- При-вет! – пропела в ответ я, - как дела?
- Лучше всех! А у тебя?
- Мария! Я же слышу по твоему голосу, что не лучше всех!
- Ну да, я немного поссорилась с Алексом.
- Рассказывай! Что он тебе сделал?
- Он не хочет, чтобы я снова начинала работать!
- Тогда врежем ему! – издала я воинственный клич, - зачем тебе вообще спрашивать его разрешения?
- Потому что все деньги у него, - сказала Мария, - мне действительно нужен хороший адвокат.
- И ты его получишь. Как только Энно вернется в страну. Но сейчас мне очень нужна твоя помощь, Мария!
- В любое время. Что я могу сделать для тебя?
- Мне только что позвонил программный директор! В пятницу он свалится мне на голову вместе с целой оравой народу! Он хочет поужинать и побеседовать со мной в по возможности спокойной обстановке! Ты не могла бы забрать у меня детей?
- Я привезу тебе пару салатиков, - сказала Мария, - и мы с детьми смоемся до его прихода. Пусть переночуют у меня. Без проблем. И Макси будет рад!
Я хотела многословно рассыпаться в благодарностях, но она уже повесила трубку.
Комментариев нет:
Отправить комментарий