Берлин был укрыт глубоким снегом. Лотки рождественского рынка жались в тени Мемориальной церкви. Закутанные люди боролись с пронизывающим ветром. Наверное, было минус шестнадцать. Я прислонилась к окну, скользя взглядом по серым крышам.
Но не холод снаружи беспокоил меня. Здесь, в моих апартаментах в Швейцарском дворе, было тепло и уютно. Здесь был кофе и чай, и горячие свежие рогалики, принесенные коридорным. Повсюду цветы. Один букет от отеля, один от моего милого Иоганна Вольшайтеля и один от директора Карла.
Рождественский венок стоял на столе, а рядом с ним – большая ваза свежих фруктов. Там была даже клубника, крупные мясистые красные ягоды. В это-то время года!
В соседней комнате горничная тихонько застилала мою постель. Мало ли, вдруг я захочу вздремнуть после обеда. Но я решила пополудни, как обычно, сходить в большую пустую сауну отеля. Это было мое персональное наслаждение, в обеденный перерыв я всегда могла полежать на горячей полке и спокойно подумать о передаче. Кроме того, это позволяло справиться с легкой простудой, которую я подхватила. Чихать и кашлять на передаче, конечно же, не дело. А я не хотела получить еще одну взбучку от фрау Кальтвассер. Теперь я радовалась каждой передаче. Я была подготовлена наилучшим образом. Конспекты были подробными и всегда приходили ко мне вовремя.
В дверь постучали. Ага. Ровно десять. Ну что ж, начнем. Глубоко вздохнуть. И сиять. Ну, народ, как я сегодня выгляжу?
Я открыла дверь, ожидая встречи с сердитым взглядом ненакрашенной фрау Кальтвассер.
Но у двери стоял всего лишь Фред в своей прокуренной кожаной куртке, и остальные: Хосс, тот, что с серьгой в ухе, рябой Эдгар, Виола в круглых очках, Анджела – темноволосая засоня, и еще какая-то новенькая с торчащими ежиком волосами.
- Доброе утро, фрау Цис!
- Доброе утро! Заходите! А где фрау Кальтвассер?
- Она теперь тушит другой пожар, - сказал Фред, разматывая шарф. Где-то я уже слышала эту метафору. Но где?
- Не понимаю… - я подавила кашель.
- Она срочно потребовалась в другом месте. Ваши дела пошли на лад, рейтинги стабильны, шеф доволен, а мы – одна команда. Вы теперь знаете, что к чему. И мы тоже это знаем. И всем этим мы обязаны фрау Кальтвассер. Вначале она бывает немного сурова, но зато потом все работает. Вы же сами видите.
- Шеф доволен?
- Да. Очень. Вы охватили шестнадцать процентов аудитории. Это свыше двух миллионов зрителей. Последний выпуск смотрели два с половиной миллиона. Генеральный директор передает вам сердечный привет, и господин Карл тоже.
- Ага, - я присела на стул. Вот почему директор Карл прислал мне цветы.
А я уж было подумала, что нравлюсь ему.
Остальные тоже сняли пальто и теперь нерешительно осматривались в моих апартаментах.
- Да садитесь же! – забормотала я, - хочет кто-нибудь кофе или чаю?
Все лица сразу просветлели. Все хотели кофе или чаю. И все хотели свежий ароматный рогалик. Я не сдержалась и чихнула.
Черт. Все-таки подхватила простуду.
- Будьте здоровы, - обеспокоенно сказала соня.
- Не вздумайте у нас тут болеть, - сказал Фред, протягивая мне носовой платок. Какими милыми они стали! Как только поблизости не чувствовалось ледяного дыхания фрау Кальтвассер, они в прямом смысле слова оттаивали!
Я взяла трубку и набрала номер обслуживания в номерах:
- Принесите бутылку шампанского, - сказала я, - и семь бокалов!
Остальные уставились на меня. Я радостно оглядела всех.
- Если станет хуже, я куплю в аптеке антибиотик, - сказала я, - а еще, думаю, мы теперь можем смело обращаться друг к другу на ты.
Когда я после обеда подъехала к тюремной парковке, мне навстречу вышел старый друг Пауль.
Он сунул голову в окно такси и заорал на несчастного водителя:
- Ты вапще панимаш, кого тута везешь, а?
- Я нье знать! Я нье говорить немецки!
- Да ты чо, мужик, это ж сама Франка Цис! – и в наказание Пауль прилепил ему на зеркало заднего вида мою карточку с автографом.
- Пауль, - строго сказала я, - оставь бедного человека в покое!
Пауль поднял шлагбаум и протянул мне руку:
- У вас новехонькая гардеробная! Специально для вас! Цельное крыло починили! Енто все Иоганн Вольшайтель для вас учинил! Теперича вы это место и не узнаете, и глазкам-то своим не поверите!
Пауль вырвал чемоданы у меня из рук и, выгибая ноги колесом, помчался вперед.
- Но Пауль, - сказала я, - мы же собирались говорить друг с другом на ты!
- Ах, Франка. Ну как жешь мне объяснить енто своему начальству-то! – Пауль был смущен.
Я в изумлении вошла в свое обновленное царство.
Никаких зарешеченных окон, никакого старого унылого письменного стола, никаких нар. Вместо унылой камеры – прекрасно обставленная гардеробная в синих тонах. С гигантским новеньким диваном, элегантными креслами и стильным письменным столом. С телефоном, факсом и телевизором. Я застыла в изумлении. И еще огромная серебристая чаша с фруктами. А рядом восхитительные ароматные рождественские шоколадки на изящном подносе.
- И холодильник битком набит! И ишшо вам тута сделали личный душ. Вот так роскошь! – Пауль восторженно распахнул дверь.
И правда. Новехонькая суперроскошная ванная. Для меня одной. С душем, биде и сверкающими матовыми кранами. И тремя желтыми розами перед зеркалом. Я украдкой вынула карточку из букета и прочла: «Это чтобы ты лучше чувствовала себя в нашем Новосибирске! Твой Иоганн Вольшайтель!»
Я повернулась и улыбнулась Паулю. А потом поцеловала его в щеку. Хотя мне бы хотелось поцеловать Иоганна Вольшайтеля.
- Ну чаво ты, Франциска! Я прям аж весь смутился!
Пауль надвинул фуражку себе на лоб и засеменил прочь.
Я крутилась и вертелась, оглядывая свою новую роскошную гардеробную. Это было просто уму непостижимо. Прямо санаторий, - думала я. Первый класс. Как же мне повезло. Я могу здесь работать, мне здесь хорошо, обо мне прекрасно заботятся, и за все это мне еще и платят. Как хорошо, что я выдержала. Хотя была уже готова сдаться.
Я опустилась на удобный синий диван – в нем наверняка был дизайнерский лоск, - разглядывая розы Иоганна Вольшайтеля. Какой же он чудесный человек!
И вдруг я вспомнила про капли от кашля. Я вытащила их из рюкзака. Виола раздобыла их для меня.
Какими милыми и заботливыми они все стали! Ах, боже мой, какая длинная аннотация. Прочту потом. И капли тоже приму попозже. Не такой уж ужасный у меня кашель.
Горя от нетерпения, я вскочила с дивана и пошла в гримерную.
Ах, Фределинда, - думала я, - как же вы мне все нравитесь.
- Сегодня у нас очень серьезная тема, - сказал Фред в последний день съемок, - но я знаю, что ты с ней справишься.
Мы снова сидели в моем номере, пили кофе и ели теплые рогалики.
Я улыбнулась всем сразу:
- Я подготовлена наилучшим образом. Конспект был замечательный. Хотя там были только имена и никаких фотографий.
- Фотографии на этот раз не нужны, - усмехнулся Хосс, - гости будут в масках, потому что они хотят остаться неузнанными. Но ты же и так знаешь, кто где сидит.
Фред подлил себе кофейку:
- Фамилий на этот раз не было - это слишком личная информация. Называй их по имени и на «вы».
- Ну, наверное, это не самое сложное в этой передаче.
- Проблема в том, что тебе надо разговаривать с гостями так же непринужденно, как обычно. Забудь о камерах. Достучись до них. У тебя это хорошо получается. Слушать – твоя самая сильная сторона.
Ах, как же мне нравился толстяк Фред. Он стал моим другом. Каждое утро я прижималась к его грубому шерстяному свитеру, чтобы поцеловать небритую щеку. Хотя он и пропах табаком. Но он все равно мне нравился. И запах меня больше не беспокоил.
- Как твоя простуда? – обеспокоенно спросил Фред.
- Уже лучше. Я каждый день в обед хожу в сауну.
- Ты лучше прими-ка этот антибиотик, - посоветовал Хосс, - как раз сегодня никаких приступов кашля быть не должно.
- Ради тебя я проглочу любое лекарство, - пообещала я.
- Сегодня особенно важно, чтобы ты смогла выбрать правильный тон, - сказал Фред, - сегодня ты сдаешь экзамен на профпригодность.
- Я постараюсь.
- Никакого фальшивого заигрывания, - сказал Фред, - никакого притворства. С уважением и по делу, но очень человечно. И еще кое-что: ты должна соблюдать профессиональную дистанцию, даже если тема близка тебе лично.
Я сглотнула. Сегодняшней темой был ВИЧ.
В такси я, наконец, прочла аннотацию к средству от кашля. «Ни в коем случае не применять на ранних сроках беременности».
Я бросила листок вниз. У меня целую вечность не было месячных, но я списывала это на стресс, плохое питание и неправильный образ жизни.
Мы как раз проезжали мимо аптеки. И я решила купить себе другое лекарство от кашля. Безвредное.
- Притормозите-ка!
- У вас есть капли от кашля, которые гарантированно действуют и не имеют побочных эффектов?
- Честно говоря, нет, фрау Цис. Если у вас сегодня передача, вам нужно принять что-то сильнодействующее.
Ага, они меня знают. Ладно, будем играть в открытую.
- Здесь написано, что эту штуку нельзя применять на раннем сроке беременности.
- Да, а вы беременны?
- Разумеется, нет!
- Тогда можете принять это.
Я топталась в нерешительности. Снаружи ждало такси.
- Я имею в виду, что не уверена на сто процентов…
- Тогда возьмите тест на беременность. Тогда вы будете уверены!
- Я… Э…
- Вот, у нас тут есть один, его можно использовать на бегу. Занимает меньше двух минут. Тогда вы точно будете уверены…
- Давайте сюда. Я не беременна. Сколько стоит это удовольствие?
Как сказал бы Инспектор Деррик, рутинная процедура. У меня нет повода для беспокойства. Как там было в сказке у братьев Гримм: с чего ж могу я быть сыта, не съела в день я ни листа… Почти ни одного. Сидя в такси, я прочла инструкцию к тесту. Надеясь, что водитель не смотрит в зеркало заднего вида.
Пауль, семеня, подбежал к нам и распахнул дверь такси:
- Ну и дела там, наверху. Мабуть, ваша передача накроется медным тазом!
- С чего бы это? Что случилось?
- Она не желает красить этих спидозных. Фределинда грит, что без резиновых перчаток и близко к ним не подойдет!
- Они не больны СПИДом! Пауль! Просто у них ВИЧ, а в остальном они совершенно здоровы. Вы все как будто с луны свалились! – и я, кашляя, вылезла из такси.
- Да я-то чего! Это все Фределинда! Она бастует! И еще она двух своих девчушек отправила по домам. Не имею, грит, права принуждать своих помощниц к такому делу, - Пауль похлопал меня по спине, - а вот это, деточка, звучит скверно!
Я помчалась в туалет так быстро, как только могла. А потом взяла трубочку с собой в гардеробную и положила ее на письменный стол. Они были правы – в наши дни такие вещи можно проверять даже на бегу.
А теперь в гримерную.
Фределинда, надув губы, стояла у окна.
- Не буду я такое делать! У меня муж да двое сыночков! Да еще внучок скоро будет. А что если я заражуся? На кой оно мне сдалося? Раньше-то мы ни о чем таком отродясь не слыхивали!
- Где гости? – рявкнула я.
- В комнате для гостей. Надо там все продезинфицировать, а не то я и близко туда не подойду! – она подошла к раковине и демонстративно умыла руки, - но вы можете остаться тута. Видок у вас жуткий. Ходили купаться?
- Была в сауне, - угрюмо ответила я, - я простудилась. Так что лучше наденьте свои резиновые перчатки!
- Волоса мокрые, все слиплися! Да еще и нос краснюшший! Ну шо ж, давайте приступим!
- Я пойду к гостям, - захлопнув дверь, я поспешила в помещение для гостей. В коридоре стоял Фред и нервно курил.
- Хорошо, что ты пришла. Тебе нужно пойти поздороваться с гостями. Хосс как раз пытается поднять им настроение.
- Что им сказала Фределинда?
- Пока еще ничего, слава богу!
У меня потекло из носу. Черт.
- У тебя есть носовой платок?
- Держи. Ты приняла лекарство?
- Сейчас приму, - твердо сказала я, открывая дверь в зал для гостей.
Там сидели совершенно нормальные люди. Мама делала домашнюю работу со своим двенадцатилетним мальчиком. У него плохая свертываемость, и десять лет назад он подцепил вирус из зараженной консервированной крови. Безработный учитель с интересом смотрел на них через плечо. Еще один, жертва курортного романа, ВИЧ-положительный уже пятнадцать лет, обсуждал с кем-то из ассистентов гололед в Берлине.
Я бросила Хоссу вопросительный взгляд.
- Хотя погода в Берлине швах, почти все уже тут, - сказал Хосс, - в Тегеле посадочная полоса заледенела. Не хватает еще одного гостя.
Я обошла всех гостей и каждому пожала руку.
Мужчина в инвалидной коляске, Ганс-Петер, выглядел подтянутым и спортивным. Тело его было загорелым, а сам он излучал жизнерадостность.
- Франка Цис! Как здорово с вами познакомиться! Я летчик-спортсмен, - сказал он, - когда посадочная полоса снова оттает, если я к тому времени буду еще жив, можно пригласить вас полетать над Берлином?
- Ну конечно! – обрадовалась я.
- Гримерше сегодня потребуется больше времени, из-за плохой погоды две ассистентки не пришли, - Хосс бросил мне многозначительный взгляд.
- Ну что ж, ничего страшного, - сказала я, - тогда начнем сегодня чуть попозже. К тому же, один гость еще не прибыл. Откуда он летит? И как его зовут?
- Вальтер. Вальтер приедет из Цюриха, - сказала Виола откуда-то сзади, - там без остановки валит снег. Но самолет уже приземлился, я звонил.
В дверь постучали. Вошел Вольшайтель.
- Не помешаю?
- Нет, совсем нет! Как приятно тебя видеть. Это наш режиссер!
- Можно мне с тобой поговорить? – Иоганн вытащил меня за дверь, - я тут пытался напомнить гримерше о ее обязанностях, - сказал он, - но дело плохо.
- Мы можем найти ей замену?
- Едва ли. Учитывая ад на дорогах.
- А если мы откажемся от грима?
Иоганн пожал плечами.
- Ничего хорошего. Ну, хотя бы ты сходи в гримерку. Ты сегодня выглядишь так… так, что грим тебе очень необходим, - он улыбнулся своей очаровательной мальчишеской улыбкой.
- Не пойду, - ответила я, - если гостей не будут гримировать, то и ведущую не надо. Так и буду сниматься – с распухшим носом, в соплях, со слипшимися волосами. Так-то.
- Это разобьет Фределинде сердце, - Вольшайтель любовно ткнул меня кулаком в щеку и пошел, весело насвистывая, по коридору, - и сделай что-нибудь со своим кашлем!
- Да, сделаю! Прямо сейчас!
Я как раз собиралась шмыгнуть в свою гардеробную. Как вдруг пришел Пауль с последним гостем. Пауль как всегда косолапо семенил впереди. Гостя было не видно в темном коридоре. Как там его зовут? Вальтер. Отец двоих детей, жена выгнала его из дома, когда он рассказал ей, что ВИЧ-положителен. После случайного флирта в деловой командировке.
- Так, вот мы и тут! – крикнул Пауль, - передохните чуток!
Гость показался мне знакомым. Я пыталась рассмотреть его в слабом свете коридорной лампы. Кого-то он мне напоминает. Но кого? Какой он кривоногий, - пришла в голову внезапная мысль. Кривоногий швейцарец. И сердце мое замерло. Я знала, кто это.
Это был Брюдерли.
Вальтер Брюдерли.
- Брюдерли! Ты? Что ты здесь делаешь?
- Я гость на твоей передаче, или как!
Ах, это милое, милое «или как»!!! Я так сильно скучала по этим словам! Не только по ним, по всему человеку целиком!
Я бросилась ему на шею.
- Брюдерли! – мы поцеловались в губы. Я забыла обо всем вокруг.
Пауль тактично отошел в сторону:
- Ну что ж, хорошее начало!
- Пойдем в мою гардеробную!
Я схватила Брюдерли за руку и распахнула дверь гардеробной.
- Садись!
Брюдерли рухнул на синий диван. Его руки дрожали. Кожа вокруг носа побелела. Только сейчас я поняла, как сильно он нервничал! Этот мужчина был одним сплошным комком нервов.
- Брюдерли?! Что… то есть, это ТЫ Вальтер из Цюриха? ТЫ отец двоих детей, которого не хочет видеть жена… ТЫ ВИЧ-ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ? И как давно?
- Уже год, или как, - сказал Брюдерли.
- Значит, летом ты уже знал об этом!
- Я не хотел загружать тебя своими проблемами, или как, - сказал Брюдерли.
- Вот ПОЭТОМУ у нас ничего не вышло в тот вечер в Альберго Лозане! Боже мой, Брюдерли! А я-то думала, что ты заодно с этими коршунами из газеты! Если бы ты только все мне рассказал! Тогда бы я не сбежала так просто! Знаешь, как сильно я по тебе тосковала…? – я говорила взахлеб, забывая дышать, и меня снова начал бить кашель, - я любила тебя, пес ты шелудивый, а ты разбил мне сердце!
- Тебя это зацепило, или как!
- Да! Меня это зацепило, да так, как давно уже не цепляло! Я и правда была в тебя влюблена.
- И я в тебя, или как!
- Как твои дела? – запинаясь спрашивала я, - то есть… как дети?
- У меня все хорошо, у детей тоже, а вот ты простудилась!
Конечно. Брюдерли беспокоится обо мне, а не наоборот.
- Минутку, у меня тут были капли от кашля. Я все собираюсь их принять…
В дверь постучали.
- Это я, Инга! Я бы хотела помочь вам одеться!
- Спасибо, Инга! Сейчас! Через пять минут!
Мой взгляд растерянно скользил по столешнице. Куда я задевала ту штуковину? О боже мой. Брюдерли. Брюдерли здесь. Сколько смелости нужно, чтобы приехать! Брюдерли приехал ко мне! И он – ВИЧ-положителен! Он! Этот пышущий здоровьем, молодой спортивный отец! А если бы мы переспали, он мог бы меня…
Снова постучали. Иоганн сунул голову дверь:
- Я только хотел сказать, что гример… - он запнулся, посмотрев на мое лицо. Когда он заметил, что я не одна, то сразу же отступил в коридор.
- Что с гримом? – спросила я, прыгнув к двери.
- Она накрасит их, - сказал Иоганн, - всех.
- Спасибо, Иоганн!
- Это ТЕБЕ спасибо! Она ни за что не дала бы тебе встать перед камерой без макияжа!
- Ну и хорошо, Иоганн! Увидимся позже!
Тест на беременность. Тест на беременность!!! Куда же я его задевала?! Я просмотрела все бумаги, все карточки для автографов и карточки с подсказками, и украшения и прочий хлам, лежавший на столе.
В дверь постучали. Хосс просунул голову в дверь:
- Гость из Цюриха у тебя?
- Да, у нас как раз брифинг. Одну минуточку, Хосс!
- Ну и суматоха здесь, или как!
- Да, здесь мне нечасто удается посидеть в кресле-качалке, наблюдая за пчелками и мотыльками… - где этот чертов тест? Ах, Инга тактично спрятала его за телефон.
Телефон зазвонил. Я схватила трубку.
- Да, черт возьми! Сейчас приду!
За ним лежала трубочка.
- При-вет! – пропел директор Карл, - как ва-аши дела?
- У меня сейчас начнутся съемки! – пробормотала я, а кровь застыла у меня в жилах.
Колечко на краю стеклянной трубки было окрашено синим.
Но не холод снаружи беспокоил меня. Здесь, в моих апартаментах в Швейцарском дворе, было тепло и уютно. Здесь был кофе и чай, и горячие свежие рогалики, принесенные коридорным. Повсюду цветы. Один букет от отеля, один от моего милого Иоганна Вольшайтеля и один от директора Карла.
Рождественский венок стоял на столе, а рядом с ним – большая ваза свежих фруктов. Там была даже клубника, крупные мясистые красные ягоды. В это-то время года!
В соседней комнате горничная тихонько застилала мою постель. Мало ли, вдруг я захочу вздремнуть после обеда. Но я решила пополудни, как обычно, сходить в большую пустую сауну отеля. Это было мое персональное наслаждение, в обеденный перерыв я всегда могла полежать на горячей полке и спокойно подумать о передаче. Кроме того, это позволяло справиться с легкой простудой, которую я подхватила. Чихать и кашлять на передаче, конечно же, не дело. А я не хотела получить еще одну взбучку от фрау Кальтвассер. Теперь я радовалась каждой передаче. Я была подготовлена наилучшим образом. Конспекты были подробными и всегда приходили ко мне вовремя.
В дверь постучали. Ага. Ровно десять. Ну что ж, начнем. Глубоко вздохнуть. И сиять. Ну, народ, как я сегодня выгляжу?
Я открыла дверь, ожидая встречи с сердитым взглядом ненакрашенной фрау Кальтвассер.
Но у двери стоял всего лишь Фред в своей прокуренной кожаной куртке, и остальные: Хосс, тот, что с серьгой в ухе, рябой Эдгар, Виола в круглых очках, Анджела – темноволосая засоня, и еще какая-то новенькая с торчащими ежиком волосами.
- Доброе утро, фрау Цис!
- Доброе утро! Заходите! А где фрау Кальтвассер?
- Она теперь тушит другой пожар, - сказал Фред, разматывая шарф. Где-то я уже слышала эту метафору. Но где?
- Не понимаю… - я подавила кашель.
- Она срочно потребовалась в другом месте. Ваши дела пошли на лад, рейтинги стабильны, шеф доволен, а мы – одна команда. Вы теперь знаете, что к чему. И мы тоже это знаем. И всем этим мы обязаны фрау Кальтвассер. Вначале она бывает немного сурова, но зато потом все работает. Вы же сами видите.
- Шеф доволен?
- Да. Очень. Вы охватили шестнадцать процентов аудитории. Это свыше двух миллионов зрителей. Последний выпуск смотрели два с половиной миллиона. Генеральный директор передает вам сердечный привет, и господин Карл тоже.
- Ага, - я присела на стул. Вот почему директор Карл прислал мне цветы.
А я уж было подумала, что нравлюсь ему.
Остальные тоже сняли пальто и теперь нерешительно осматривались в моих апартаментах.
- Да садитесь же! – забормотала я, - хочет кто-нибудь кофе или чаю?
Все лица сразу просветлели. Все хотели кофе или чаю. И все хотели свежий ароматный рогалик. Я не сдержалась и чихнула.
Черт. Все-таки подхватила простуду.
- Будьте здоровы, - обеспокоенно сказала соня.
- Не вздумайте у нас тут болеть, - сказал Фред, протягивая мне носовой платок. Какими милыми они стали! Как только поблизости не чувствовалось ледяного дыхания фрау Кальтвассер, они в прямом смысле слова оттаивали!
Я взяла трубку и набрала номер обслуживания в номерах:
- Принесите бутылку шампанского, - сказала я, - и семь бокалов!
Остальные уставились на меня. Я радостно оглядела всех.
- Если станет хуже, я куплю в аптеке антибиотик, - сказала я, - а еще, думаю, мы теперь можем смело обращаться друг к другу на ты.
Когда я после обеда подъехала к тюремной парковке, мне навстречу вышел старый друг Пауль.
Он сунул голову в окно такси и заорал на несчастного водителя:
- Ты вапще панимаш, кого тута везешь, а?
- Я нье знать! Я нье говорить немецки!
- Да ты чо, мужик, это ж сама Франка Цис! – и в наказание Пауль прилепил ему на зеркало заднего вида мою карточку с автографом.
- Пауль, - строго сказала я, - оставь бедного человека в покое!
Пауль поднял шлагбаум и протянул мне руку:
- У вас новехонькая гардеробная! Специально для вас! Цельное крыло починили! Енто все Иоганн Вольшайтель для вас учинил! Теперича вы это место и не узнаете, и глазкам-то своим не поверите!
Пауль вырвал чемоданы у меня из рук и, выгибая ноги колесом, помчался вперед.
- Но Пауль, - сказала я, - мы же собирались говорить друг с другом на ты!
- Ах, Франка. Ну как жешь мне объяснить енто своему начальству-то! – Пауль был смущен.
Я в изумлении вошла в свое обновленное царство.
Никаких зарешеченных окон, никакого старого унылого письменного стола, никаких нар. Вместо унылой камеры – прекрасно обставленная гардеробная в синих тонах. С гигантским новеньким диваном, элегантными креслами и стильным письменным столом. С телефоном, факсом и телевизором. Я застыла в изумлении. И еще огромная серебристая чаша с фруктами. А рядом восхитительные ароматные рождественские шоколадки на изящном подносе.
- И холодильник битком набит! И ишшо вам тута сделали личный душ. Вот так роскошь! – Пауль восторженно распахнул дверь.
И правда. Новехонькая суперроскошная ванная. Для меня одной. С душем, биде и сверкающими матовыми кранами. И тремя желтыми розами перед зеркалом. Я украдкой вынула карточку из букета и прочла: «Это чтобы ты лучше чувствовала себя в нашем Новосибирске! Твой Иоганн Вольшайтель!»
Я повернулась и улыбнулась Паулю. А потом поцеловала его в щеку. Хотя мне бы хотелось поцеловать Иоганна Вольшайтеля.
- Ну чаво ты, Франциска! Я прям аж весь смутился!
Пауль надвинул фуражку себе на лоб и засеменил прочь.
Я крутилась и вертелась, оглядывая свою новую роскошную гардеробную. Это было просто уму непостижимо. Прямо санаторий, - думала я. Первый класс. Как же мне повезло. Я могу здесь работать, мне здесь хорошо, обо мне прекрасно заботятся, и за все это мне еще и платят. Как хорошо, что я выдержала. Хотя была уже готова сдаться.
Я опустилась на удобный синий диван – в нем наверняка был дизайнерский лоск, - разглядывая розы Иоганна Вольшайтеля. Какой же он чудесный человек!
И вдруг я вспомнила про капли от кашля. Я вытащила их из рюкзака. Виола раздобыла их для меня.
Какими милыми и заботливыми они все стали! Ах, боже мой, какая длинная аннотация. Прочту потом. И капли тоже приму попозже. Не такой уж ужасный у меня кашель.
Горя от нетерпения, я вскочила с дивана и пошла в гримерную.
Ах, Фределинда, - думала я, - как же вы мне все нравитесь.
- Сегодня у нас очень серьезная тема, - сказал Фред в последний день съемок, - но я знаю, что ты с ней справишься.
Мы снова сидели в моем номере, пили кофе и ели теплые рогалики.
Я улыбнулась всем сразу:
- Я подготовлена наилучшим образом. Конспект был замечательный. Хотя там были только имена и никаких фотографий.
- Фотографии на этот раз не нужны, - усмехнулся Хосс, - гости будут в масках, потому что они хотят остаться неузнанными. Но ты же и так знаешь, кто где сидит.
Фред подлил себе кофейку:
- Фамилий на этот раз не было - это слишком личная информация. Называй их по имени и на «вы».
- Ну, наверное, это не самое сложное в этой передаче.
- Проблема в том, что тебе надо разговаривать с гостями так же непринужденно, как обычно. Забудь о камерах. Достучись до них. У тебя это хорошо получается. Слушать – твоя самая сильная сторона.
Ах, как же мне нравился толстяк Фред. Он стал моим другом. Каждое утро я прижималась к его грубому шерстяному свитеру, чтобы поцеловать небритую щеку. Хотя он и пропах табаком. Но он все равно мне нравился. И запах меня больше не беспокоил.
- Как твоя простуда? – обеспокоенно спросил Фред.
- Уже лучше. Я каждый день в обед хожу в сауну.
- Ты лучше прими-ка этот антибиотик, - посоветовал Хосс, - как раз сегодня никаких приступов кашля быть не должно.
- Ради тебя я проглочу любое лекарство, - пообещала я.
- Сегодня особенно важно, чтобы ты смогла выбрать правильный тон, - сказал Фред, - сегодня ты сдаешь экзамен на профпригодность.
- Я постараюсь.
- Никакого фальшивого заигрывания, - сказал Фред, - никакого притворства. С уважением и по делу, но очень человечно. И еще кое-что: ты должна соблюдать профессиональную дистанцию, даже если тема близка тебе лично.
Я сглотнула. Сегодняшней темой был ВИЧ.
В такси я, наконец, прочла аннотацию к средству от кашля. «Ни в коем случае не применять на ранних сроках беременности».
Я бросила листок вниз. У меня целую вечность не было месячных, но я списывала это на стресс, плохое питание и неправильный образ жизни.
Мы как раз проезжали мимо аптеки. И я решила купить себе другое лекарство от кашля. Безвредное.
- Притормозите-ка!
- У вас есть капли от кашля, которые гарантированно действуют и не имеют побочных эффектов?
- Честно говоря, нет, фрау Цис. Если у вас сегодня передача, вам нужно принять что-то сильнодействующее.
Ага, они меня знают. Ладно, будем играть в открытую.
- Здесь написано, что эту штуку нельзя применять на раннем сроке беременности.
- Да, а вы беременны?
- Разумеется, нет!
- Тогда можете принять это.
Я топталась в нерешительности. Снаружи ждало такси.
- Я имею в виду, что не уверена на сто процентов…
- Тогда возьмите тест на беременность. Тогда вы будете уверены!
- Я… Э…
- Вот, у нас тут есть один, его можно использовать на бегу. Занимает меньше двух минут. Тогда вы точно будете уверены…
- Давайте сюда. Я не беременна. Сколько стоит это удовольствие?
Как сказал бы Инспектор Деррик, рутинная процедура. У меня нет повода для беспокойства. Как там было в сказке у братьев Гримм: с чего ж могу я быть сыта, не съела в день я ни листа… Почти ни одного. Сидя в такси, я прочла инструкцию к тесту. Надеясь, что водитель не смотрит в зеркало заднего вида.
Пауль, семеня, подбежал к нам и распахнул дверь такси:
- Ну и дела там, наверху. Мабуть, ваша передача накроется медным тазом!
- С чего бы это? Что случилось?
- Она не желает красить этих спидозных. Фределинда грит, что без резиновых перчаток и близко к ним не подойдет!
- Они не больны СПИДом! Пауль! Просто у них ВИЧ, а в остальном они совершенно здоровы. Вы все как будто с луны свалились! – и я, кашляя, вылезла из такси.
- Да я-то чего! Это все Фределинда! Она бастует! И еще она двух своих девчушек отправила по домам. Не имею, грит, права принуждать своих помощниц к такому делу, - Пауль похлопал меня по спине, - а вот это, деточка, звучит скверно!
Я помчалась в туалет так быстро, как только могла. А потом взяла трубочку с собой в гардеробную и положила ее на письменный стол. Они были правы – в наши дни такие вещи можно проверять даже на бегу.
А теперь в гримерную.
Фределинда, надув губы, стояла у окна.
- Не буду я такое делать! У меня муж да двое сыночков! Да еще внучок скоро будет. А что если я заражуся? На кой оно мне сдалося? Раньше-то мы ни о чем таком отродясь не слыхивали!
- Где гости? – рявкнула я.
- В комнате для гостей. Надо там все продезинфицировать, а не то я и близко туда не подойду! – она подошла к раковине и демонстративно умыла руки, - но вы можете остаться тута. Видок у вас жуткий. Ходили купаться?
- Была в сауне, - угрюмо ответила я, - я простудилась. Так что лучше наденьте свои резиновые перчатки!
- Волоса мокрые, все слиплися! Да еще и нос краснюшший! Ну шо ж, давайте приступим!
- Я пойду к гостям, - захлопнув дверь, я поспешила в помещение для гостей. В коридоре стоял Фред и нервно курил.
- Хорошо, что ты пришла. Тебе нужно пойти поздороваться с гостями. Хосс как раз пытается поднять им настроение.
- Что им сказала Фределинда?
- Пока еще ничего, слава богу!
У меня потекло из носу. Черт.
- У тебя есть носовой платок?
- Держи. Ты приняла лекарство?
- Сейчас приму, - твердо сказала я, открывая дверь в зал для гостей.
Там сидели совершенно нормальные люди. Мама делала домашнюю работу со своим двенадцатилетним мальчиком. У него плохая свертываемость, и десять лет назад он подцепил вирус из зараженной консервированной крови. Безработный учитель с интересом смотрел на них через плечо. Еще один, жертва курортного романа, ВИЧ-положительный уже пятнадцать лет, обсуждал с кем-то из ассистентов гололед в Берлине.
Я бросила Хоссу вопросительный взгляд.
- Хотя погода в Берлине швах, почти все уже тут, - сказал Хосс, - в Тегеле посадочная полоса заледенела. Не хватает еще одного гостя.
Я обошла всех гостей и каждому пожала руку.
Мужчина в инвалидной коляске, Ганс-Петер, выглядел подтянутым и спортивным. Тело его было загорелым, а сам он излучал жизнерадостность.
- Франка Цис! Как здорово с вами познакомиться! Я летчик-спортсмен, - сказал он, - когда посадочная полоса снова оттает, если я к тому времени буду еще жив, можно пригласить вас полетать над Берлином?
- Ну конечно! – обрадовалась я.
- Гримерше сегодня потребуется больше времени, из-за плохой погоды две ассистентки не пришли, - Хосс бросил мне многозначительный взгляд.
- Ну что ж, ничего страшного, - сказала я, - тогда начнем сегодня чуть попозже. К тому же, один гость еще не прибыл. Откуда он летит? И как его зовут?
- Вальтер. Вальтер приедет из Цюриха, - сказала Виола откуда-то сзади, - там без остановки валит снег. Но самолет уже приземлился, я звонил.
В дверь постучали. Вошел Вольшайтель.
- Не помешаю?
- Нет, совсем нет! Как приятно тебя видеть. Это наш режиссер!
- Можно мне с тобой поговорить? – Иоганн вытащил меня за дверь, - я тут пытался напомнить гримерше о ее обязанностях, - сказал он, - но дело плохо.
- Мы можем найти ей замену?
- Едва ли. Учитывая ад на дорогах.
- А если мы откажемся от грима?
Иоганн пожал плечами.
- Ничего хорошего. Ну, хотя бы ты сходи в гримерку. Ты сегодня выглядишь так… так, что грим тебе очень необходим, - он улыбнулся своей очаровательной мальчишеской улыбкой.
- Не пойду, - ответила я, - если гостей не будут гримировать, то и ведущую не надо. Так и буду сниматься – с распухшим носом, в соплях, со слипшимися волосами. Так-то.
- Это разобьет Фределинде сердце, - Вольшайтель любовно ткнул меня кулаком в щеку и пошел, весело насвистывая, по коридору, - и сделай что-нибудь со своим кашлем!
- Да, сделаю! Прямо сейчас!
Я как раз собиралась шмыгнуть в свою гардеробную. Как вдруг пришел Пауль с последним гостем. Пауль как всегда косолапо семенил впереди. Гостя было не видно в темном коридоре. Как там его зовут? Вальтер. Отец двоих детей, жена выгнала его из дома, когда он рассказал ей, что ВИЧ-положителен. После случайного флирта в деловой командировке.
- Так, вот мы и тут! – крикнул Пауль, - передохните чуток!
Гость показался мне знакомым. Я пыталась рассмотреть его в слабом свете коридорной лампы. Кого-то он мне напоминает. Но кого? Какой он кривоногий, - пришла в голову внезапная мысль. Кривоногий швейцарец. И сердце мое замерло. Я знала, кто это.
Это был Брюдерли.
Вальтер Брюдерли.
- Брюдерли! Ты? Что ты здесь делаешь?
- Я гость на твоей передаче, или как!
Ах, это милое, милое «или как»!!! Я так сильно скучала по этим словам! Не только по ним, по всему человеку целиком!
Я бросилась ему на шею.
- Брюдерли! – мы поцеловались в губы. Я забыла обо всем вокруг.
Пауль тактично отошел в сторону:
- Ну что ж, хорошее начало!
- Пойдем в мою гардеробную!
Я схватила Брюдерли за руку и распахнула дверь гардеробной.
- Садись!
Брюдерли рухнул на синий диван. Его руки дрожали. Кожа вокруг носа побелела. Только сейчас я поняла, как сильно он нервничал! Этот мужчина был одним сплошным комком нервов.
- Брюдерли?! Что… то есть, это ТЫ Вальтер из Цюриха? ТЫ отец двоих детей, которого не хочет видеть жена… ТЫ ВИЧ-ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ? И как давно?
- Уже год, или как, - сказал Брюдерли.
- Значит, летом ты уже знал об этом!
- Я не хотел загружать тебя своими проблемами, или как, - сказал Брюдерли.
- Вот ПОЭТОМУ у нас ничего не вышло в тот вечер в Альберго Лозане! Боже мой, Брюдерли! А я-то думала, что ты заодно с этими коршунами из газеты! Если бы ты только все мне рассказал! Тогда бы я не сбежала так просто! Знаешь, как сильно я по тебе тосковала…? – я говорила взахлеб, забывая дышать, и меня снова начал бить кашель, - я любила тебя, пес ты шелудивый, а ты разбил мне сердце!
- Тебя это зацепило, или как!
- Да! Меня это зацепило, да так, как давно уже не цепляло! Я и правда была в тебя влюблена.
- И я в тебя, или как!
- Как твои дела? – запинаясь спрашивала я, - то есть… как дети?
- У меня все хорошо, у детей тоже, а вот ты простудилась!
Конечно. Брюдерли беспокоится обо мне, а не наоборот.
- Минутку, у меня тут были капли от кашля. Я все собираюсь их принять…
В дверь постучали.
- Это я, Инга! Я бы хотела помочь вам одеться!
- Спасибо, Инга! Сейчас! Через пять минут!
Мой взгляд растерянно скользил по столешнице. Куда я задевала ту штуковину? О боже мой. Брюдерли. Брюдерли здесь. Сколько смелости нужно, чтобы приехать! Брюдерли приехал ко мне! И он – ВИЧ-положителен! Он! Этот пышущий здоровьем, молодой спортивный отец! А если бы мы переспали, он мог бы меня…
Снова постучали. Иоганн сунул голову дверь:
- Я только хотел сказать, что гример… - он запнулся, посмотрев на мое лицо. Когда он заметил, что я не одна, то сразу же отступил в коридор.
- Что с гримом? – спросила я, прыгнув к двери.
- Она накрасит их, - сказал Иоганн, - всех.
- Спасибо, Иоганн!
- Это ТЕБЕ спасибо! Она ни за что не дала бы тебе встать перед камерой без макияжа!
- Ну и хорошо, Иоганн! Увидимся позже!
Тест на беременность. Тест на беременность!!! Куда же я его задевала?! Я просмотрела все бумаги, все карточки для автографов и карточки с подсказками, и украшения и прочий хлам, лежавший на столе.
В дверь постучали. Хосс просунул голову в дверь:
- Гость из Цюриха у тебя?
- Да, у нас как раз брифинг. Одну минуточку, Хосс!
- Ну и суматоха здесь, или как!
- Да, здесь мне нечасто удается посидеть в кресле-качалке, наблюдая за пчелками и мотыльками… - где этот чертов тест? Ах, Инга тактично спрятала его за телефон.
Телефон зазвонил. Я схватила трубку.
- Да, черт возьми! Сейчас приду!
За ним лежала трубочка.
- При-вет! – пропел директор Карл, - как ва-аши дела?
- У меня сейчас начнутся съемки! – пробормотала я, а кровь застыла у меня в жилах.
Колечко на краю стеклянной трубки было окрашено синим.
Комментариев нет:
Отправить комментарий