- Ты не хотела бы на следующей неделе сходить посмотреть обеденные уголки? – Мария только-только закончила обустройство своей студии боевых искусств. Выглядело впечатляюще. Мне сразу же захотелось отлупить один из мешков с песком, свисавших с потолка.
- Обеденные уголки? И ты туда же?
- По-моему, они не так уж и плохи! – сказала Мария.
- Скажи лучше, фрау Габернак привила тебе свой превосходный вкус!
- Ах, Франциска, она же совершенно безвредная!
- Завидую я твоему терпению. Я ее терпеть не могу.
- Когда ты сам силен и счастлив, можно и других вытерпеть, - сказала Мария, - смотри на нее, как на очередное испытание. Ты же на три этажа выше ее!
- Знаю, - вздохнула я, - потому-то и не могу ей даже врезать как следует!
- Я бы на твоем месте поберегла силы, чтобы как следует врезать этой самой Кальтзаразе, - сказала Мария.
Я рассказала ей об истории с зубами. Мария смеялась до упаду. Ей-то хорошо смеяться. С ее идеальной сверкающей улыбкой.
- Есть какой-нибудь прием самообороны на такой случай? – спросила я, - если она еще раз попытается исподтишка нассать мне на ногу, я ей врежу. С меня довольно. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кого-нибудь укусить.
- Я бы посоветовала фак-сало.
- Что? Мы и слов-то таких не используем!
- Пак-сао, - поправилась Мария, - удар ребром ладони, например, по горлу! Вот так! – она молниеносно развернулась вокруг своей оси, заехала мне коленом между ног, одновременно ударяя по горлу ребром правой ладони. За миг до удара она остановилась.
- Неплохо, - с уважением заметила я, - но это, наверное, было бы слишком.
- Или укол пальцами в глаза, - продолжала Мария с пылающими щеками. Она выбросила руку вперед, остановив пальцы с длинными ногтями аккурат напротив моих зрачков.
- А как выбить ей зубы?
- Вот так! – рассмеялась Мария. Она крутанулась вокруг своей оси и ударила пяткой в направлении моей нижней челюсти.
- Если я не найду зубного врача, ты и сама быстро управишься.
- Только делать новые зубы тебе придется самостоятельно.
Мария показала мне еще несколько ударов, в конце концов я неуклюже завалилась на маты и восхищенно уставилась на нее.
- Где ты только этому научилась? Долго этому учиться?
Мария засмеялась.
- Нужно тренироваться несколько лет. Я уже давно хожу к потрясающему мастеру боевых искусств в Дюрене.
- А откуда ты его знаешь?
- Это же один из самых известных и уважаемых мастеров вин-чунь! – объяснила Мария, - он не только обучил меня лучшим приемам, но и научил драться!
- Как ты считаешь, в мои годы еще не поздно этому учиться?
- Ну конечно не поздно! Каждой женщине стоит этому научиться! Эти навыки доставят тебе особую радость, если вдруг придется идти в два часа ночи к своей машине на парковке! Альма матер уже освоила кучу базовых упражнений!
- Ты ее бьешь? Или она тебя? Или как вообще этому научиться?
- Сначала отрабатываешь удары кулаком и ногами на мешках с песком или на боксерских лапах! А потом уже на одном или нескольких партнерах. Давай, сходим как-нибудь вместе на урок! Мой тренер хотел бы взглянуть на тебя!
- А ты дерешься с ним?
- Ясное дело, - Мария с энтузиазмом улыбалась мне.
Я сглотнула. Надо же, какие бывают на свете интересные занятия.
- А как вообще? Сколько учениц к тебе уже записалось?
- Ах, Франциска, - вздохнула Мария, - пока что все не так уж прекрасно. Мне нужна хорошая реклама, - она уселась на маты и обеими руками обхватила мешок с песком. Она выглядела очаровательно в своем костюме для вин-чунь с треугольным вырезом. Ее короткие волосы торчали в разные стороны, как горные вершины.
Как бы я хотела облегчить ей задачу. Но ничего у меня не получится. Мы ведь уже пробовали. Пресса написала, что мне все неймется, и что я теперь открываю еще и студию вин-чунь и занимаюсь модой, лишь бы поднять свои рейтинги.
- Мне жаль, Мария, - сказала я, - но я не могу тебе помочь. Как бы мне ни хотелось. Просто, это твоя работа. И мне не стоит вмешиваться.
- Энно сказал, что, наверное, можно…
- Что?
- Не могу сказать тебе сейчас.
- Почему?
- Энно еще работает над этим.
- Но я бы сделала для тебя все, что угодно.
- Правда, все?
- Да. Правда все. Если это придаст известности твоей студии вин-чунь, я дам побить себя перед камерой. Только если не будешь больно бить.
Внезапно Мария вскочила на ноги.
- Ну, так что? Пойдем в следующую субботу, купим уголок?
- Ладно, - с удивлением согласилась я, - если уже тебе приспичило…
Паула никогда ничего не делала наполовину. Доктор Хейко Бруннгартен исправлял улыбку таким людям, как Тина Тернер и Майкл Джексон. Паула знала об этом из слухов. От самых известных дантистов Германии. Паула выбрала самого дорогого и связалась с ним.
- Фрау Цис – звезда, она постоянно на виду! – первым делом сообщила она своей собеседнице на том конце провода. Я ссутулилась от смущения и сделала Пауле знак, чтобы она не перегибала палку. Но Паула не поддалась. Она была прирожденным администратором.
- Дело ужасно срочное. Через две недели ей снова нужно предстать перед камерами. Если у вас нет времени, мы обратимся к доктору Бест.
Альма матер и Мария чуть не лопнули от смеха.
К счастью, расписание дантиста оказалось довольно гибким. Первый прием был назначен на половину двенадцатого ночи в пятницу. Доктор Бруннгартер явился ко мне прямиком с бала дантистов. Он снял смокинг, накинул белый халат и велел мне открыть рот. Изучив под лампой положение зубов, он подтвердил:
- Зубы отбрасывают тень.
Доктор Бруннгартен убрал зеркало у меня изо рта и предложил:
- Или мы попробуем выпрямить зубы, или вырвем два передних.
- Ага, - сказала я, - и какой из двух вариантов вы мне порекомендуете?
- Быстрее будет вырвать, - сказал доктор Бруннгартен. Он посмотрел на часы. Его еще ждали на балу.
Медсестры мило улыбались.
- Но доктор, - пролепетала я, - мои зубы-то здоровы!
- Ну конечно здоровы, - подтвердил доктор, энергично постучав по ним металлическим зеркальцем, - здоровые и мощные, как у хомяка.
- Но они отбрасывают тень, - печально пробубнила я.
- Если мы попробуем выпрямить их, то, во-первых, это сильно повредит их, во-вторых, на это уйдут годы, а в-третьих, вам придется носить во рту дугу из проволоки. Это рискованно.
- Как полезно для моей карьеры на телевидении! – усмехнулась я.
- Значит, вырвать, - сказал доктор, берясь за инструменты, - какие у вас планы на ближайшие выходные?
- Ничего особенного, - храбро ответила я.
Медсестрички схватили меня за руки.
Доктор набрал лекарство в шприц и принялся за работу.
Часы на ближайшей колокольне пробили полночь.
Субботним утром я чувствовала себя хуже некуда. Мой рот был как одна большая стройка. Оба передних зуба были вырваны. Меня терзала страшная боль, не говоря уже о том, что я выглядела, как Дракула. Доктору пришлось и потянуть и подолбить – зубы никак не желали вылезать со своего места. Доктор Бруннгартен от напряжения потел и ругался. И когда я, наконец, сползла со своего кресла, мокрого от пота, часы на колокольне пробили два. Доктор Бруннгартен, совершенно измотанный, поспешил вернуться на свой бал. А я с гудящей головой поехала домой, где Альма матер присматривала за детьми.
Несмотря на обезболивающие, остаток ночи я провела без сна.
Какая ужасная плата, - снова и снова думала я.
Фрау Цис, вы же сами хотели вести это шоу.
Теперь ты там, куда всегда хотела попасть. Делай теперь, что хочешь. У тебя получится.
Фанни, скажи-ка: токсоо. Токсоо, токсоо, токсоо…
Огромная кровоточащая рана пульсировала в такт моим мыслям.
Во рту у меня была отвратительная пластмассовая вставка. Доктору Бруннгартену пришлось выжечь часть десны, как ни жаль ему было это делать. Медсестричкам тоже было жаль. Но как там сказали его очаровательные помощницы? «Красота требует жертв». На следующей неделе мои новые зубы будут готовы. В лаборатории обещали, что сделают их вне очереди.
Из-за вставки во рту был отвратительный вкус резины, крови и горелого мяса. Утром, отправляясь с детьми за покупками, я чувствовала себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Была суббота, у Паулы был выходной.
- Мамуля, мы хотим булочек с изюмом, только без изюма!
- Ховофо. Пойбем в пекафню.
Я собрала свою ораву и потащила ее через зебру.
- Чечыре бубочки, пошалушча, - прошамкала я. Видок у меня был такой, словно я сбежала из приюта для жертв домашнего насилия.
- О боже, что с вами случилось?
- Мде удадиди жуп. Нишево шчрашнобо.
- Мама бо-бо, - сказала Фанни.
- Моя мама попросила выбить ей зубы, - с презрением заявил Франц, - хотя они были совершенно здоровы. Совсем спятила!
- Их выбили ТОПОРОМ, - добавил Вилли, - а потом тот парень пошел плясать!
Мне пришлось держаться за стену, так плохо я себя чувствовала.
Боль, усталость, нарушение кровообращения. Голод. Но я при всем желании не смогла бы съесть ни кусочка бубочки.
Булочница попыталась перевести разговор на другую тему и показала в окно:
- Глядите-ка, детки, - сказала она, - там, сзади, кино снимают!
И правда. На парковке у мебельного магазина из нескольких больших грузовиков вытаскивали камеры, провода, мотки кабеля и прочее съемочное барахло, которое мне часто приходилось видеть в последнее время.
- Пойдем, мам, мы хотим поглядеть! – дети теребили меня за руку. В ушах у меня звенело. Мне вообще-то полагалось лежать в кровати. Выпив пять больших таблеток обезболивающего и снотворного. Но когда у тебя трое детей, никого это не интересует. Я постаралась взять себя в руки.
Мы наискосок перешли через дорогу и остановились понаблюдать за оживленной возней киношников.
- Бидиче, эчо шьемочная камера, - попыталась объяснить я.
- Да знаю я, мам!
- А эчо микропоны, а вон чам…
- МАМА! Не НАДО нам объяснять!
Детям явно было неловко находиться в компании старухи с распухшим фасадом. Я закрыла рот.
Несколько заспанных актеров вылезло из грузовика, разминая затекшие конечности. Одни уже были переодеты, другие еще нет. Там была одна странная особа. Она была одета в тот же костюм, те же чулки и ботинки, и носила ту же прическу, что и женщина, стоявшая неподалеку от нее.
Дети уставились на эту неопределенную фигуру.
- А чам, шмотриче, чам траншвешчит, - попыталась объяснить я. Никогда не рано попытаться объяснить детям правду жизни.
- Все это тупо и скучно, - заныл Вилли, - я хочу домой!
Дети тянули меня за руку. А я бы хотела еще немножко посмотреть. Помощник режиссера раздавал указания. Зеваки ежились от утренней свежести. Смотреть и впрямь было не на что.
Полицейский, охранявший место съемок, подошел к нам.
- А вы что здесь забыли? – накинулся он на меня.
- А шчо? – пробубнила я, - мы прошчо шмочрим!
- Не на что здесь смотреть! Идите своей дорогой, черт вас возьми!
Мы поплелись домой, одной рукой я толкала коляску, а в другой несла пакет из булочной.
К полудню хотя бы кровотечение прекратилось. Я поглядела в зеркало. Ужасно. Бледная, исхудалая, изможденная бессонницей. Круги под глазами. Всклокоченные волосы. Ну и что, кому какое дело, в каком виде я хожу покупать обеденные уголки. Я стянула волосы канцелярской резинкой. Фрау Габернак была бы в ужасе: «Не пойдете же вы в мебельный магазин в таком виде! Что о вас скажут! Да еще с этой жуткой пластмасской во рту. В ней нет дизайнерского лоска!»
Фрау Цис, вы сами хотели вести это шоу.
Когда Мария постучала в дверь, мне хотелось спрятаться от нее. Она сияла еще ярче обычного, у нее был сногсшибательный макияж и обалденный наряд.
- При-ивет, - пропела она, переполняемая жаждой деятельности, - ты готова?
- Я быгляжу шовершенно по-дурашшки! – прошепелявила я, изнывая от жалости к себе.
Мария немного взбила мне волосы и намазала щеки румянами:
- Вот, уже гораздо лучше! Ты выглядишь шикарно!
- Ах, Мария! Ты прошто пытаешшя меня учешить! – Мария потащила меня к двери.
- Смотри, какая у меня крутая машина!
У дверей стоял ярко-желтый кабриолет.
- Это БМВ Зет-Три, - ликовала Мария.
Мой стоматолог что-то упоминал об этом. «Зет-три слева отбрасывает тень».
- Где ты его взяла?
- Одолжила у делового партнера Алекса! Он отдал его мне на все выходные! Сказать, сколько он стоит? Сто тысяч марок!
О, да плевать мне, сколько стоит эта маленькая желтая пукалка! Полцарства за кровать! И еще полцарства в придачу за то, чтобы спать без просыпу три дня и три ночи.
Дети плясали вокруг машины.
- Мама, я тоже хочу покататься в кабриолете!
Мария обняла их всех.
- Вы же знаете, вам нельзя с нами! Паула вас уже ждет!
Я немного удивилась. Почему это детям нельзя с нами? И чего ждет Паула? У нее же сегодня выходной! Но как бы то ни было, я была безмерно рада возможности немножко спокойно посидеть. Просмотр обеденных уголков – на втором месте в списке любимых занятий усталой, невыспавшейся, беззубой и голодной мамы. Раз уж поспать все равно не получилось.
Мы с Марией сели в кабриолет, и вдруг к садовой изгороди выбежали все – Альма матер, и Энно и фрау Габернак. Они махали вслед машине, а Мария давила на газ.
Странно, - думала я. Что они все тут делают? Да не важно. Главное, что за детьми есть, кому присмотреть. Мне хотелось спокойно откинуться на спинку. Но кабриолет оказался не слишком-то удобным. Как-никак, уже был ноябрь. И моросил дождь. Кабриолет был совсем не по сезону.
- Куда мы едем?
- В мебельный магазин! Я же тебе говорила! За уголком! – Мария нажала на газ. Рана у меня во рту саднила так, словно ее резали ножом. Каждое дуновение ветра было пыткой.
- Ты не могла бы закрыть окно?
- Это же КАБРИОЛЕТ! – рассмеялась Мария и еще немного прибавила скорость. Вскоре мы приехали. К тому самому мебельному магазину, у которого мы уже были утром.
Я повернула зеркало заднего вида и снова осмотрела ужасную вставку во рту. О, боже, до чего же кошмарно я выглядела! Надеюсь, мне не встретится никто из знакомых.
И в этот момент из-за угла вышла женщина. Она тащила кучу пакетов с апельсинами, грейпфрутами и капустой. Странно, подумала я, заметив ее уголком глаза. Здесь же нет рынка. А там, откуда она пришла, только парк и ничего больше.
Я хотела вернуться к изучению пеньков у себя во рту, как вдруг женщина упала на асфальт. Даже не упала, а опустилась. О, боже, подумала я. Вот бедняжка. И еще таскает такие тяжести. Я сразу же выскочила из машины и склонилась над ней:
- Я могу вам помочь?
- Ой, моя нога! – захныкала женщина, крепко хватаясь за меня.
Как-то странно она выглядела, эта женщина. Не так одеваются люди, отправляясь за покупками. Как-то слишком расфуфырена. Но совершенно не по моде. А рядом с ней валялась странная сумка, какие носят только старые девы.
Я попыталась помочь ей встать на ноги. Апельсины и грейпфруты покатились по улице.
Прибежала Мария.
- Франциска! Что случилось?
- У вас давление? – спросила я женщину? – или нога?
Она притянула меня к себе так сильно, что я боялась упасть на нее. Рана во рту пульсировала. Что за дурацкая идея, - думала я, - именно сегодня пойти выбирать уголок.
Женщина начала плакать:
- Вечно эта треклятая нога! В прошлом году со мной так уже было! Так больно!
Я погладила женщину по голове:
- Все хорошо! Мы вас не бросим! Спокойно, мы с вами! Может, я позвоню кому-нибудь из ваших знакомых?
И тут к нам подошел молодой парень.
- Я могу помочь? Я был на альтернативной службе и немного знаю, как оказывать первую помощь.
- НЕТ! – закричала женщина, - не трожьте! Так больно!
- Вы можете собрать апельсины, - сказала я, - а вообще, этой женщине нужен врач.
В этот момент бывший альтернативный военнослужащий нагнулся, схватил сумку несчастной женщины и бросился бежать.
- Франциска, я поймаю его! – крикнула Мария и бросилась вдогонку. Наконец-то ей представилась возможность применить свое вин-чунь.
Мое сердце колотилось. Со мной никогда не случалось ничего подобного! Никто ни разу в жизни не украл у меня и гроша! А теперь это! Да еще именно сегодня!
Я сидела на корточках около женщины. Она заплакала еще громче. О, боже, мне ее было так жаль. Я успокаивающе гладила ее по волосам.
- Сохраняйте спокойствие, - сказала я, - сейчас вызову вам скорую, - и я достала мобильник. Но он не работал. «Пожалуйста, вставьте карту», - сказал мобильник. Никогда еще он не говорил мне ничего подобного. Какую еще карту?
Я поднялась. Где здесь можно по-быстрому позвонить? Женщина стонала, кричала и плакала. Наверное, ей было ужасно больно. В ушах у меня зазвенело, как всегда, когда я попадала в стрессовые ситуации. Что теперь? Не могу же я бросить эту женщину одну!
Из мебельного магазина меня знаками приглашали зайти внутрь.
- Можно от вас позвонить?
Продавщица протягивала мне трубку:
- Полиция уже на проводе.
Ну ладно, - думала я. Может, одна из продавщиц выйдет и позаботится о женщине.
Но никто не вышел. Совсем наоборот. Они все подались назад.
- Алло? С кем я говорю?
- Отделение полиции Кельн-Вейден. Что случилось?
Я как могла описала полицейскому происшествие.
Женщина все еще сидела на тротуаре и, страдая от боли, растирала свою ногу. Апельсины, грейпфруты и капуста валялись по всей улице. Почему никто не поможет ей, - думала я. Продавщицы бесцельно стояли рядом со мной. Потом на дороге появились двое строителей с широким строительным щитом в руках. Тот из них, что шел задом наперед, едва не наступил на пострадавшую женщину. Никто не обращал на нее внимания.
- Ошторошно! – крикнула я, все еще прижимая трубку к щеке, - Фы што, не фидите? Там женщина!
На меня навалилось ужасное воспоминание. Однажды Энно наступил на Фанни, когда я посадила ее на пол, поползать на одеяльце. Энно шел задом наперед, в руках у него было что-то тяжелое, и он всем своим весом наступил Фанни на ручку.
- Оштанофитешь! Там лежит женщина!
- Говорите по делу, - велел мне в ухо полицейский, - у вас же истерика!
Парни прошли на волосок от несчастной женщины.
Я еще раз попыталась описать полицейскому происходящее.
- Моя подруга побежала за вором, - взволнованно кричала я, - она, правда, владеет вин-чунь, но я боюсь, она себя переоценивает! Там, позади, только парк!
- Уточните местонахождение, пожалуйста!
Я назвала адрес.
- Приезжайте быстрее. И еще нам нужна скорая… Но подумайте о моей подруге! Она один на один с грабителем!
- Девушка, если вы будете так возбужденно орать, я не смогу занести ваши слова в протокол, - сказал мне в ухо служитель закона.
Я попыталась успокоиться и начала все сначала.
Женщина поднялась. Ну вот, пожалуйста, - подумала я, - она все-таки смогла.
- Сколько раненых на месте происшествия? - спросил полицейский.
- Пока нисколько. Если только он не убил мою подругу за ближайшим углом… Да поторопитесь же! – я ужасно волновалась о Марии.
Женщина проковыляла пару шагов. Как-то странно она шла. На негнущихся ногах. Как будто никогда прежде не ходила на каблуках. Потом оглянулась на меня. Она выглядела как-то странно. Совсем не так, как несколько минут назад. Как-то жутко.
- Алло! Вы еще там? Сколько человек пострадало?
- Я не знаю… только что эта женщина была… но она снова ходит… - я глазам своим не верила. Женщина открыла дверь нашего кабриолета и уселась на пассажирское сиденье. Да что она там ВЫТВОРЯЕТ?!
И вдруг она со злобным смешком сорвала с головы парик, швырнула его в водосток, где уже валялось несколько грейпфрутов и апельсинов, поддала газу и унеслась прочь.
Это была не женщина! Это был парень!
- Это МУЖЧИНА! – в безграничной панике проорала я в трубку.
Да что же это такое, с ума они что ли посходили? Почему продавщицы ничего не делают? Почему они просто стоят и пялятся на меня?
- Не будьте такой истеричной, - сказал полицейский, - говорите по делу. Опишите место преступления!
- ПАРЕНЬ, - кричала я. Я обнимала парня. Утешала и гладила по голове… Парик лежал на асфальте, трепеща на ноябрьском ветру.
У меня подкашивались ноги.
Мафия. У нас, в квартале. А что если бы в машине сидела моя любимая Фанни? Как часто я оставляла Фанничку пристегнутой в детском кресле? Когда мне надо было бросить письмо в почтовый ящик или быстренько выбросить макулатуру? Они могли украсть ее. Они могли украсть ее!!! Может, они уже следили за кем-то из моих детей? Сколько детишек было похищено вот таким вот образом? Я протянула руку назад, нащупывая обеденный уголок. Колени отказывались держать меня.
И тут подошла Мария. Она сияла как обычно. Она выглядела просто сногсшибательно.
- Я не смогла догнать его.
- Мария, твою машину угнали.
- Как это, мою машину угнали?
Мария продолжала сиять. Ее короткие волосы задорно торчали в разные стороны, подобно горным вершинам.
- Они украли твою машину прямо у меня из-под задницы, - измученно промямлила я.
- Ох! Не шути так!
- Это была спланированная афера. Эта женщина была на самом деле парнем! И весь несчастный случай был подстроен. И вор, укравший сумочку, тоже из этой шайки. Они просто хотели отвлечь тебя. Они все это подстроили, Мария!
- Да что же это такое, - закричала Мария, - прекрати свои шуточки! Где машина? – она засмеялась и огляделась ищущим взглядом.
- Какое счастье, что в машине не было никого из детей! Ты только представь, они же все хотели поехать с нами! – я распласталась на столовом уголке. Сердце стучало как сумасшедшее. Во рту снова пошла кровь. Я ни на чем не могла сконцентрироваться.
В этот миг подъехала полиция. Это был тот же самый полицейский, что и сегодня утром. Тот, что так грубо прогнал меня. Теперь понятно, что ему тогда было не до зрителей. У них тут орудует мафия! В МОЕМ квартале! Рядом с МОИМИ детьми, в МОЕМ маленьком мирке! Может, сегодня утром уже произошло что-то подобное! Наверняка эти парни частенько проворачивают свой фокус! А в наших краях частенько разъезжают дорогие машины. Как раз мимо этого магазина. А днем в субботу здесь появляется много богачей. И не каждый из них, уходя, поднимает крышу своего кабриолета.
Я собралась с силами и в третий раз описала полицейским произошедшее. Мария стояла рядом и сияла. Мне только показалось, или один из полицейских действительно отодвинул ее немного в сторону? Внезапно она показалась мне чужой. Моя-то лучшая подруга! Чужой! Я ее даже испугалась! Все, что она сегодня делала, было так странно! Чего она так прилипла к полицейскому? Они что, знакомы?
- Мария, - пролепетала я, - поклянись мне, что это все не розыгрыш вроде «Скрытой камеры» или чего-то подобного! Потому что у меня сегодня нет настроения сниматься в «Вы шуток не понимаете?»
Мария изумленно уставилась на меня.
- Ну конечно же нет! Моя машина пропала! Что скажет Алекс?! – и в этот миг она заплакала. Самыми настоящими слезами. Я никогда еще ее такой не видела.
- О, Мария! Прости. Я идиотка! Как только я могла такое подумать!
- Мы здесь имеем дело с матерыми профессионалами, - сказал полицейский, - из-за этого я уже был здесь сегодня утром.
Ага. Значит, он тоже меня узнал. Никто больше ничего не сказал.
Еще оставался крошечный, малюсенький кусочек надежды, что сейчас из антикварного шкафа выйдет какой-нибудь весельчак с немецкого телевидения, подарит мне букет цветов, проорет что-то типа «Первое апреля, никому не верю!», и все снова станет хорошо. Но никто не выходил. Минуты шли одна за другой. Полицейский писал протокол. Бледные продавщицы молча таращились на меня. Я вытерла пот со лба, промокнула кровь с губ и взяла Марию за руку. И поискала платок, который бы еще не был запачкан. Но ни одного не осталось. Руки у меня дрожали так, что я не могла застегнуть молнию на рюкзаке.
- Вам еще что-нибудь нужно? – спросила Мария.
- Можете идти домой, - сказал полицейский, - если нам потребуются ваши показания, мы позвоним.
Но я при всем желании не могла никуда идти. Ни шагу.
Альма матер, Энно и фрау Габернак и даже Паула – все они случайно оказались у садового забора, когда мы вышли из полицейского автомобиля. Дети возились в лужах. Над нами пролетел вертолет.
- Вот и вертолет уже здесь, - сказал полицейский с озабоченным выражением лица, - мне срочно надо ехать.
Он коснулся пальцами своей фуражки и был таков.
- Ну как, выбрали хорошенький уголок? – простодушно спросила фрау Габернак. Показалось ли мне, или сегодня ее голос и впрямь звучал противнее обычного?
Я бросилась на шею Энно. Впервые в жизни я ощутила потребность броситься на шею мужчине. И мне было все равно, что подумает фрау Габернак.
- Они украли кабриолет Марии! Ты должен что-нибудь сделать, Энно! У нас тут орудует мафия! Мы должны защитить детей!
Потом я подбежала к детям, выудила их из луж и потащила всех в дом.
- Прежде всего, вам больше нельзя играть на улице, вы слышали?!
И я на одном дыхании рассказала, что именно произошло.
- И мой телефон не работал! – сказала я Энно, - это было как в самом ужасном кошмаре! – Энно взял мой телефон и принялся копаться в нем.
- Но он в порядке, - сказал Энно, бросая телефон мне.
- Но хуже всего, что я погладила этого парня по голове, - почти беззвучно выдавила я, - и ведь я была уверена, что это женщина. Она же плакала… - у меня по коже побежали мурашки. Мафия. Они разыграли один из своих самых подлых трюков. Меня бил озноб. Мне было дьявольски плохо. Я едва не падала в обморок. Женщинам это можно. Особенно дивам с телевидения. Но только не матерям троих детей. Им падать в обморок категорически воспрещается.
Альма матер пожала плечами и пошла через сад в свою квартиру. Не принимайте это так близко к сердцу, - послышалось мне. Я велела себе собраться с силами и выдавила улыбку.
И вдруг Мария начала смеяться. Это был истерический смех, неуверенный, сумбурный. Не такой веселый жизнерадостный смех, как обычно.
- Мария! Что с тобой?
- Ничего! Просто я подумала об этом парике! Как он лежал в водостоке и трепетал на ветру! – она тряслась от смеха.
- И что мы только скажем твоему Алексу?!
- Я не знаю! – смех перешел в плач. Бедная Мария. Бедная, бедная Мария. Только она встала на ноги и обрела финансовую независимость. И тут с ней приключилось такое. Со мной приключилось такое. Я разиня. Я идиотка. Выйти из машины, оставив ключи внутри, и побежать звонить в магазин. Попалась на простейший трюк. Какая же я наивная.
- Я сейчас обойду соседей и предупрежу всех родителей, - решительно сказала я.
Мария хотела бежать за мной. Но Энно удержал ее.
- Обеденные уголки? И ты туда же?
- По-моему, они не так уж и плохи! – сказала Мария.
- Скажи лучше, фрау Габернак привила тебе свой превосходный вкус!
- Ах, Франциска, она же совершенно безвредная!
- Завидую я твоему терпению. Я ее терпеть не могу.
- Когда ты сам силен и счастлив, можно и других вытерпеть, - сказала Мария, - смотри на нее, как на очередное испытание. Ты же на три этажа выше ее!
- Знаю, - вздохнула я, - потому-то и не могу ей даже врезать как следует!
- Я бы на твоем месте поберегла силы, чтобы как следует врезать этой самой Кальтзаразе, - сказала Мария.
Я рассказала ей об истории с зубами. Мария смеялась до упаду. Ей-то хорошо смеяться. С ее идеальной сверкающей улыбкой.
- Есть какой-нибудь прием самообороны на такой случай? – спросила я, - если она еще раз попытается исподтишка нассать мне на ногу, я ей врежу. С меня довольно. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кого-нибудь укусить.
- Я бы посоветовала фак-сало.
- Что? Мы и слов-то таких не используем!
- Пак-сао, - поправилась Мария, - удар ребром ладони, например, по горлу! Вот так! – она молниеносно развернулась вокруг своей оси, заехала мне коленом между ног, одновременно ударяя по горлу ребром правой ладони. За миг до удара она остановилась.
- Неплохо, - с уважением заметила я, - но это, наверное, было бы слишком.
- Или укол пальцами в глаза, - продолжала Мария с пылающими щеками. Она выбросила руку вперед, остановив пальцы с длинными ногтями аккурат напротив моих зрачков.
- А как выбить ей зубы?
- Вот так! – рассмеялась Мария. Она крутанулась вокруг своей оси и ударила пяткой в направлении моей нижней челюсти.
- Если я не найду зубного врача, ты и сама быстро управишься.
- Только делать новые зубы тебе придется самостоятельно.
Мария показала мне еще несколько ударов, в конце концов я неуклюже завалилась на маты и восхищенно уставилась на нее.
- Где ты только этому научилась? Долго этому учиться?
Мария засмеялась.
- Нужно тренироваться несколько лет. Я уже давно хожу к потрясающему мастеру боевых искусств в Дюрене.
- А откуда ты его знаешь?
- Это же один из самых известных и уважаемых мастеров вин-чунь! – объяснила Мария, - он не только обучил меня лучшим приемам, но и научил драться!
- Как ты считаешь, в мои годы еще не поздно этому учиться?
- Ну конечно не поздно! Каждой женщине стоит этому научиться! Эти навыки доставят тебе особую радость, если вдруг придется идти в два часа ночи к своей машине на парковке! Альма матер уже освоила кучу базовых упражнений!
- Ты ее бьешь? Или она тебя? Или как вообще этому научиться?
- Сначала отрабатываешь удары кулаком и ногами на мешках с песком или на боксерских лапах! А потом уже на одном или нескольких партнерах. Давай, сходим как-нибудь вместе на урок! Мой тренер хотел бы взглянуть на тебя!
- А ты дерешься с ним?
- Ясное дело, - Мария с энтузиазмом улыбалась мне.
Я сглотнула. Надо же, какие бывают на свете интересные занятия.
- А как вообще? Сколько учениц к тебе уже записалось?
- Ах, Франциска, - вздохнула Мария, - пока что все не так уж прекрасно. Мне нужна хорошая реклама, - она уселась на маты и обеими руками обхватила мешок с песком. Она выглядела очаровательно в своем костюме для вин-чунь с треугольным вырезом. Ее короткие волосы торчали в разные стороны, как горные вершины.
Как бы я хотела облегчить ей задачу. Но ничего у меня не получится. Мы ведь уже пробовали. Пресса написала, что мне все неймется, и что я теперь открываю еще и студию вин-чунь и занимаюсь модой, лишь бы поднять свои рейтинги.
- Мне жаль, Мария, - сказала я, - но я не могу тебе помочь. Как бы мне ни хотелось. Просто, это твоя работа. И мне не стоит вмешиваться.
- Энно сказал, что, наверное, можно…
- Что?
- Не могу сказать тебе сейчас.
- Почему?
- Энно еще работает над этим.
- Но я бы сделала для тебя все, что угодно.
- Правда, все?
- Да. Правда все. Если это придаст известности твоей студии вин-чунь, я дам побить себя перед камерой. Только если не будешь больно бить.
Внезапно Мария вскочила на ноги.
- Ну, так что? Пойдем в следующую субботу, купим уголок?
- Ладно, - с удивлением согласилась я, - если уже тебе приспичило…
Паула никогда ничего не делала наполовину. Доктор Хейко Бруннгартен исправлял улыбку таким людям, как Тина Тернер и Майкл Джексон. Паула знала об этом из слухов. От самых известных дантистов Германии. Паула выбрала самого дорогого и связалась с ним.
- Фрау Цис – звезда, она постоянно на виду! – первым делом сообщила она своей собеседнице на том конце провода. Я ссутулилась от смущения и сделала Пауле знак, чтобы она не перегибала палку. Но Паула не поддалась. Она была прирожденным администратором.
- Дело ужасно срочное. Через две недели ей снова нужно предстать перед камерами. Если у вас нет времени, мы обратимся к доктору Бест.
Альма матер и Мария чуть не лопнули от смеха.
К счастью, расписание дантиста оказалось довольно гибким. Первый прием был назначен на половину двенадцатого ночи в пятницу. Доктор Бруннгартер явился ко мне прямиком с бала дантистов. Он снял смокинг, накинул белый халат и велел мне открыть рот. Изучив под лампой положение зубов, он подтвердил:
- Зубы отбрасывают тень.
Доктор Бруннгартен убрал зеркало у меня изо рта и предложил:
- Или мы попробуем выпрямить зубы, или вырвем два передних.
- Ага, - сказала я, - и какой из двух вариантов вы мне порекомендуете?
- Быстрее будет вырвать, - сказал доктор Бруннгартен. Он посмотрел на часы. Его еще ждали на балу.
Медсестры мило улыбались.
- Но доктор, - пролепетала я, - мои зубы-то здоровы!
- Ну конечно здоровы, - подтвердил доктор, энергично постучав по ним металлическим зеркальцем, - здоровые и мощные, как у хомяка.
- Но они отбрасывают тень, - печально пробубнила я.
- Если мы попробуем выпрямить их, то, во-первых, это сильно повредит их, во-вторых, на это уйдут годы, а в-третьих, вам придется носить во рту дугу из проволоки. Это рискованно.
- Как полезно для моей карьеры на телевидении! – усмехнулась я.
- Значит, вырвать, - сказал доктор, берясь за инструменты, - какие у вас планы на ближайшие выходные?
- Ничего особенного, - храбро ответила я.
Медсестрички схватили меня за руки.
Доктор набрал лекарство в шприц и принялся за работу.
Часы на ближайшей колокольне пробили полночь.
Субботним утром я чувствовала себя хуже некуда. Мой рот был как одна большая стройка. Оба передних зуба были вырваны. Меня терзала страшная боль, не говоря уже о том, что я выглядела, как Дракула. Доктору пришлось и потянуть и подолбить – зубы никак не желали вылезать со своего места. Доктор Бруннгартен от напряжения потел и ругался. И когда я, наконец, сползла со своего кресла, мокрого от пота, часы на колокольне пробили два. Доктор Бруннгартен, совершенно измотанный, поспешил вернуться на свой бал. А я с гудящей головой поехала домой, где Альма матер присматривала за детьми.
Несмотря на обезболивающие, остаток ночи я провела без сна.
Какая ужасная плата, - снова и снова думала я.
Фрау Цис, вы же сами хотели вести это шоу.
Теперь ты там, куда всегда хотела попасть. Делай теперь, что хочешь. У тебя получится.
Фанни, скажи-ка: токсоо. Токсоо, токсоо, токсоо…
Огромная кровоточащая рана пульсировала в такт моим мыслям.
Во рту у меня была отвратительная пластмассовая вставка. Доктору Бруннгартену пришлось выжечь часть десны, как ни жаль ему было это делать. Медсестричкам тоже было жаль. Но как там сказали его очаровательные помощницы? «Красота требует жертв». На следующей неделе мои новые зубы будут готовы. В лаборатории обещали, что сделают их вне очереди.
Из-за вставки во рту был отвратительный вкус резины, крови и горелого мяса. Утром, отправляясь с детьми за покупками, я чувствовала себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Была суббота, у Паулы был выходной.
- Мамуля, мы хотим булочек с изюмом, только без изюма!
- Ховофо. Пойбем в пекафню.
Я собрала свою ораву и потащила ее через зебру.
- Чечыре бубочки, пошалушча, - прошамкала я. Видок у меня был такой, словно я сбежала из приюта для жертв домашнего насилия.
- О боже, что с вами случилось?
- Мде удадиди жуп. Нишево шчрашнобо.
- Мама бо-бо, - сказала Фанни.
- Моя мама попросила выбить ей зубы, - с презрением заявил Франц, - хотя они были совершенно здоровы. Совсем спятила!
- Их выбили ТОПОРОМ, - добавил Вилли, - а потом тот парень пошел плясать!
Мне пришлось держаться за стену, так плохо я себя чувствовала.
Боль, усталость, нарушение кровообращения. Голод. Но я при всем желании не смогла бы съесть ни кусочка бубочки.
Булочница попыталась перевести разговор на другую тему и показала в окно:
- Глядите-ка, детки, - сказала она, - там, сзади, кино снимают!
И правда. На парковке у мебельного магазина из нескольких больших грузовиков вытаскивали камеры, провода, мотки кабеля и прочее съемочное барахло, которое мне часто приходилось видеть в последнее время.
- Пойдем, мам, мы хотим поглядеть! – дети теребили меня за руку. В ушах у меня звенело. Мне вообще-то полагалось лежать в кровати. Выпив пять больших таблеток обезболивающего и снотворного. Но когда у тебя трое детей, никого это не интересует. Я постаралась взять себя в руки.
Мы наискосок перешли через дорогу и остановились понаблюдать за оживленной возней киношников.
- Бидиче, эчо шьемочная камера, - попыталась объяснить я.
- Да знаю я, мам!
- А эчо микропоны, а вон чам…
- МАМА! Не НАДО нам объяснять!
Детям явно было неловко находиться в компании старухи с распухшим фасадом. Я закрыла рот.
Несколько заспанных актеров вылезло из грузовика, разминая затекшие конечности. Одни уже были переодеты, другие еще нет. Там была одна странная особа. Она была одета в тот же костюм, те же чулки и ботинки, и носила ту же прическу, что и женщина, стоявшая неподалеку от нее.
Дети уставились на эту неопределенную фигуру.
- А чам, шмотриче, чам траншвешчит, - попыталась объяснить я. Никогда не рано попытаться объяснить детям правду жизни.
- Все это тупо и скучно, - заныл Вилли, - я хочу домой!
Дети тянули меня за руку. А я бы хотела еще немножко посмотреть. Помощник режиссера раздавал указания. Зеваки ежились от утренней свежести. Смотреть и впрямь было не на что.
Полицейский, охранявший место съемок, подошел к нам.
- А вы что здесь забыли? – накинулся он на меня.
- А шчо? – пробубнила я, - мы прошчо шмочрим!
- Не на что здесь смотреть! Идите своей дорогой, черт вас возьми!
Мы поплелись домой, одной рукой я толкала коляску, а в другой несла пакет из булочной.
К полудню хотя бы кровотечение прекратилось. Я поглядела в зеркало. Ужасно. Бледная, исхудалая, изможденная бессонницей. Круги под глазами. Всклокоченные волосы. Ну и что, кому какое дело, в каком виде я хожу покупать обеденные уголки. Я стянула волосы канцелярской резинкой. Фрау Габернак была бы в ужасе: «Не пойдете же вы в мебельный магазин в таком виде! Что о вас скажут! Да еще с этой жуткой пластмасской во рту. В ней нет дизайнерского лоска!»
Фрау Цис, вы сами хотели вести это шоу.
Когда Мария постучала в дверь, мне хотелось спрятаться от нее. Она сияла еще ярче обычного, у нее был сногсшибательный макияж и обалденный наряд.
- При-ивет, - пропела она, переполняемая жаждой деятельности, - ты готова?
- Я быгляжу шовершенно по-дурашшки! – прошепелявила я, изнывая от жалости к себе.
Мария немного взбила мне волосы и намазала щеки румянами:
- Вот, уже гораздо лучше! Ты выглядишь шикарно!
- Ах, Мария! Ты прошто пытаешшя меня учешить! – Мария потащила меня к двери.
- Смотри, какая у меня крутая машина!
У дверей стоял ярко-желтый кабриолет.
- Это БМВ Зет-Три, - ликовала Мария.
Мой стоматолог что-то упоминал об этом. «Зет-три слева отбрасывает тень».
- Где ты его взяла?
- Одолжила у делового партнера Алекса! Он отдал его мне на все выходные! Сказать, сколько он стоит? Сто тысяч марок!
О, да плевать мне, сколько стоит эта маленькая желтая пукалка! Полцарства за кровать! И еще полцарства в придачу за то, чтобы спать без просыпу три дня и три ночи.
Дети плясали вокруг машины.
- Мама, я тоже хочу покататься в кабриолете!
Мария обняла их всех.
- Вы же знаете, вам нельзя с нами! Паула вас уже ждет!
Я немного удивилась. Почему это детям нельзя с нами? И чего ждет Паула? У нее же сегодня выходной! Но как бы то ни было, я была безмерно рада возможности немножко спокойно посидеть. Просмотр обеденных уголков – на втором месте в списке любимых занятий усталой, невыспавшейся, беззубой и голодной мамы. Раз уж поспать все равно не получилось.
Мы с Марией сели в кабриолет, и вдруг к садовой изгороди выбежали все – Альма матер, и Энно и фрау Габернак. Они махали вслед машине, а Мария давила на газ.
Странно, - думала я. Что они все тут делают? Да не важно. Главное, что за детьми есть, кому присмотреть. Мне хотелось спокойно откинуться на спинку. Но кабриолет оказался не слишком-то удобным. Как-никак, уже был ноябрь. И моросил дождь. Кабриолет был совсем не по сезону.
- Куда мы едем?
- В мебельный магазин! Я же тебе говорила! За уголком! – Мария нажала на газ. Рана у меня во рту саднила так, словно ее резали ножом. Каждое дуновение ветра было пыткой.
- Ты не могла бы закрыть окно?
- Это же КАБРИОЛЕТ! – рассмеялась Мария и еще немного прибавила скорость. Вскоре мы приехали. К тому самому мебельному магазину, у которого мы уже были утром.
Я повернула зеркало заднего вида и снова осмотрела ужасную вставку во рту. О, боже, до чего же кошмарно я выглядела! Надеюсь, мне не встретится никто из знакомых.
И в этот момент из-за угла вышла женщина. Она тащила кучу пакетов с апельсинами, грейпфрутами и капустой. Странно, подумала я, заметив ее уголком глаза. Здесь же нет рынка. А там, откуда она пришла, только парк и ничего больше.
Я хотела вернуться к изучению пеньков у себя во рту, как вдруг женщина упала на асфальт. Даже не упала, а опустилась. О, боже, подумала я. Вот бедняжка. И еще таскает такие тяжести. Я сразу же выскочила из машины и склонилась над ней:
- Я могу вам помочь?
- Ой, моя нога! – захныкала женщина, крепко хватаясь за меня.
Как-то странно она выглядела, эта женщина. Не так одеваются люди, отправляясь за покупками. Как-то слишком расфуфырена. Но совершенно не по моде. А рядом с ней валялась странная сумка, какие носят только старые девы.
Я попыталась помочь ей встать на ноги. Апельсины и грейпфруты покатились по улице.
Прибежала Мария.
- Франциска! Что случилось?
- У вас давление? – спросила я женщину? – или нога?
Она притянула меня к себе так сильно, что я боялась упасть на нее. Рана во рту пульсировала. Что за дурацкая идея, - думала я, - именно сегодня пойти выбирать уголок.
Женщина начала плакать:
- Вечно эта треклятая нога! В прошлом году со мной так уже было! Так больно!
Я погладила женщину по голове:
- Все хорошо! Мы вас не бросим! Спокойно, мы с вами! Может, я позвоню кому-нибудь из ваших знакомых?
И тут к нам подошел молодой парень.
- Я могу помочь? Я был на альтернативной службе и немного знаю, как оказывать первую помощь.
- НЕТ! – закричала женщина, - не трожьте! Так больно!
- Вы можете собрать апельсины, - сказала я, - а вообще, этой женщине нужен врач.
В этот момент бывший альтернативный военнослужащий нагнулся, схватил сумку несчастной женщины и бросился бежать.
- Франциска, я поймаю его! – крикнула Мария и бросилась вдогонку. Наконец-то ей представилась возможность применить свое вин-чунь.
Мое сердце колотилось. Со мной никогда не случалось ничего подобного! Никто ни разу в жизни не украл у меня и гроша! А теперь это! Да еще именно сегодня!
Я сидела на корточках около женщины. Она заплакала еще громче. О, боже, мне ее было так жаль. Я успокаивающе гладила ее по волосам.
- Сохраняйте спокойствие, - сказала я, - сейчас вызову вам скорую, - и я достала мобильник. Но он не работал. «Пожалуйста, вставьте карту», - сказал мобильник. Никогда еще он не говорил мне ничего подобного. Какую еще карту?
Я поднялась. Где здесь можно по-быстрому позвонить? Женщина стонала, кричала и плакала. Наверное, ей было ужасно больно. В ушах у меня зазвенело, как всегда, когда я попадала в стрессовые ситуации. Что теперь? Не могу же я бросить эту женщину одну!
Из мебельного магазина меня знаками приглашали зайти внутрь.
- Можно от вас позвонить?
Продавщица протягивала мне трубку:
- Полиция уже на проводе.
Ну ладно, - думала я. Может, одна из продавщиц выйдет и позаботится о женщине.
Но никто не вышел. Совсем наоборот. Они все подались назад.
- Алло? С кем я говорю?
- Отделение полиции Кельн-Вейден. Что случилось?
Я как могла описала полицейскому происшествие.
Женщина все еще сидела на тротуаре и, страдая от боли, растирала свою ногу. Апельсины, грейпфруты и капуста валялись по всей улице. Почему никто не поможет ей, - думала я. Продавщицы бесцельно стояли рядом со мной. Потом на дороге появились двое строителей с широким строительным щитом в руках. Тот из них, что шел задом наперед, едва не наступил на пострадавшую женщину. Никто не обращал на нее внимания.
- Ошторошно! – крикнула я, все еще прижимая трубку к щеке, - Фы што, не фидите? Там женщина!
На меня навалилось ужасное воспоминание. Однажды Энно наступил на Фанни, когда я посадила ее на пол, поползать на одеяльце. Энно шел задом наперед, в руках у него было что-то тяжелое, и он всем своим весом наступил Фанни на ручку.
- Оштанофитешь! Там лежит женщина!
- Говорите по делу, - велел мне в ухо полицейский, - у вас же истерика!
Парни прошли на волосок от несчастной женщины.
Я еще раз попыталась описать полицейскому происходящее.
- Моя подруга побежала за вором, - взволнованно кричала я, - она, правда, владеет вин-чунь, но я боюсь, она себя переоценивает! Там, позади, только парк!
- Уточните местонахождение, пожалуйста!
Я назвала адрес.
- Приезжайте быстрее. И еще нам нужна скорая… Но подумайте о моей подруге! Она один на один с грабителем!
- Девушка, если вы будете так возбужденно орать, я не смогу занести ваши слова в протокол, - сказал мне в ухо служитель закона.
Я попыталась успокоиться и начала все сначала.
Женщина поднялась. Ну вот, пожалуйста, - подумала я, - она все-таки смогла.
- Сколько раненых на месте происшествия? - спросил полицейский.
- Пока нисколько. Если только он не убил мою подругу за ближайшим углом… Да поторопитесь же! – я ужасно волновалась о Марии.
Женщина проковыляла пару шагов. Как-то странно она шла. На негнущихся ногах. Как будто никогда прежде не ходила на каблуках. Потом оглянулась на меня. Она выглядела как-то странно. Совсем не так, как несколько минут назад. Как-то жутко.
- Алло! Вы еще там? Сколько человек пострадало?
- Я не знаю… только что эта женщина была… но она снова ходит… - я глазам своим не верила. Женщина открыла дверь нашего кабриолета и уселась на пассажирское сиденье. Да что она там ВЫТВОРЯЕТ?!
И вдруг она со злобным смешком сорвала с головы парик, швырнула его в водосток, где уже валялось несколько грейпфрутов и апельсинов, поддала газу и унеслась прочь.
Это была не женщина! Это был парень!
- Это МУЖЧИНА! – в безграничной панике проорала я в трубку.
Да что же это такое, с ума они что ли посходили? Почему продавщицы ничего не делают? Почему они просто стоят и пялятся на меня?
- Не будьте такой истеричной, - сказал полицейский, - говорите по делу. Опишите место преступления!
- ПАРЕНЬ, - кричала я. Я обнимала парня. Утешала и гладила по голове… Парик лежал на асфальте, трепеща на ноябрьском ветру.
У меня подкашивались ноги.
Мафия. У нас, в квартале. А что если бы в машине сидела моя любимая Фанни? Как часто я оставляла Фанничку пристегнутой в детском кресле? Когда мне надо было бросить письмо в почтовый ящик или быстренько выбросить макулатуру? Они могли украсть ее. Они могли украсть ее!!! Может, они уже следили за кем-то из моих детей? Сколько детишек было похищено вот таким вот образом? Я протянула руку назад, нащупывая обеденный уголок. Колени отказывались держать меня.
И тут подошла Мария. Она сияла как обычно. Она выглядела просто сногсшибательно.
- Я не смогла догнать его.
- Мария, твою машину угнали.
- Как это, мою машину угнали?
Мария продолжала сиять. Ее короткие волосы задорно торчали в разные стороны, подобно горным вершинам.
- Они украли твою машину прямо у меня из-под задницы, - измученно промямлила я.
- Ох! Не шути так!
- Это была спланированная афера. Эта женщина была на самом деле парнем! И весь несчастный случай был подстроен. И вор, укравший сумочку, тоже из этой шайки. Они просто хотели отвлечь тебя. Они все это подстроили, Мария!
- Да что же это такое, - закричала Мария, - прекрати свои шуточки! Где машина? – она засмеялась и огляделась ищущим взглядом.
- Какое счастье, что в машине не было никого из детей! Ты только представь, они же все хотели поехать с нами! – я распласталась на столовом уголке. Сердце стучало как сумасшедшее. Во рту снова пошла кровь. Я ни на чем не могла сконцентрироваться.
В этот миг подъехала полиция. Это был тот же самый полицейский, что и сегодня утром. Тот, что так грубо прогнал меня. Теперь понятно, что ему тогда было не до зрителей. У них тут орудует мафия! В МОЕМ квартале! Рядом с МОИМИ детьми, в МОЕМ маленьком мирке! Может, сегодня утром уже произошло что-то подобное! Наверняка эти парни частенько проворачивают свой фокус! А в наших краях частенько разъезжают дорогие машины. Как раз мимо этого магазина. А днем в субботу здесь появляется много богачей. И не каждый из них, уходя, поднимает крышу своего кабриолета.
Я собралась с силами и в третий раз описала полицейским произошедшее. Мария стояла рядом и сияла. Мне только показалось, или один из полицейских действительно отодвинул ее немного в сторону? Внезапно она показалась мне чужой. Моя-то лучшая подруга! Чужой! Я ее даже испугалась! Все, что она сегодня делала, было так странно! Чего она так прилипла к полицейскому? Они что, знакомы?
- Мария, - пролепетала я, - поклянись мне, что это все не розыгрыш вроде «Скрытой камеры» или чего-то подобного! Потому что у меня сегодня нет настроения сниматься в «Вы шуток не понимаете?»
Мария изумленно уставилась на меня.
- Ну конечно же нет! Моя машина пропала! Что скажет Алекс?! – и в этот миг она заплакала. Самыми настоящими слезами. Я никогда еще ее такой не видела.
- О, Мария! Прости. Я идиотка! Как только я могла такое подумать!
- Мы здесь имеем дело с матерыми профессионалами, - сказал полицейский, - из-за этого я уже был здесь сегодня утром.
Ага. Значит, он тоже меня узнал. Никто больше ничего не сказал.
Еще оставался крошечный, малюсенький кусочек надежды, что сейчас из антикварного шкафа выйдет какой-нибудь весельчак с немецкого телевидения, подарит мне букет цветов, проорет что-то типа «Первое апреля, никому не верю!», и все снова станет хорошо. Но никто не выходил. Минуты шли одна за другой. Полицейский писал протокол. Бледные продавщицы молча таращились на меня. Я вытерла пот со лба, промокнула кровь с губ и взяла Марию за руку. И поискала платок, который бы еще не был запачкан. Но ни одного не осталось. Руки у меня дрожали так, что я не могла застегнуть молнию на рюкзаке.
- Вам еще что-нибудь нужно? – спросила Мария.
- Можете идти домой, - сказал полицейский, - если нам потребуются ваши показания, мы позвоним.
Но я при всем желании не могла никуда идти. Ни шагу.
Альма матер, Энно и фрау Габернак и даже Паула – все они случайно оказались у садового забора, когда мы вышли из полицейского автомобиля. Дети возились в лужах. Над нами пролетел вертолет.
- Вот и вертолет уже здесь, - сказал полицейский с озабоченным выражением лица, - мне срочно надо ехать.
Он коснулся пальцами своей фуражки и был таков.
- Ну как, выбрали хорошенький уголок? – простодушно спросила фрау Габернак. Показалось ли мне, или сегодня ее голос и впрямь звучал противнее обычного?
Я бросилась на шею Энно. Впервые в жизни я ощутила потребность броситься на шею мужчине. И мне было все равно, что подумает фрау Габернак.
- Они украли кабриолет Марии! Ты должен что-нибудь сделать, Энно! У нас тут орудует мафия! Мы должны защитить детей!
Потом я подбежала к детям, выудила их из луж и потащила всех в дом.
- Прежде всего, вам больше нельзя играть на улице, вы слышали?!
И я на одном дыхании рассказала, что именно произошло.
- И мой телефон не работал! – сказала я Энно, - это было как в самом ужасном кошмаре! – Энно взял мой телефон и принялся копаться в нем.
- Но он в порядке, - сказал Энно, бросая телефон мне.
- Но хуже всего, что я погладила этого парня по голове, - почти беззвучно выдавила я, - и ведь я была уверена, что это женщина. Она же плакала… - у меня по коже побежали мурашки. Мафия. Они разыграли один из своих самых подлых трюков. Меня бил озноб. Мне было дьявольски плохо. Я едва не падала в обморок. Женщинам это можно. Особенно дивам с телевидения. Но только не матерям троих детей. Им падать в обморок категорически воспрещается.
Альма матер пожала плечами и пошла через сад в свою квартиру. Не принимайте это так близко к сердцу, - послышалось мне. Я велела себе собраться с силами и выдавила улыбку.
И вдруг Мария начала смеяться. Это был истерический смех, неуверенный, сумбурный. Не такой веселый жизнерадостный смех, как обычно.
- Мария! Что с тобой?
- Ничего! Просто я подумала об этом парике! Как он лежал в водостоке и трепетал на ветру! – она тряслась от смеха.
- И что мы только скажем твоему Алексу?!
- Я не знаю! – смех перешел в плач. Бедная Мария. Бедная, бедная Мария. Только она встала на ноги и обрела финансовую независимость. И тут с ней приключилось такое. Со мной приключилось такое. Я разиня. Я идиотка. Выйти из машины, оставив ключи внутри, и побежать звонить в магазин. Попалась на простейший трюк. Какая же я наивная.
- Я сейчас обойду соседей и предупрежу всех родителей, - решительно сказала я.
Мария хотела бежать за мной. Но Энно удержал ее.
Комментариев нет:
Отправить комментарий