Мы решили ни одной живой душе не говорить ничего. Ни о первом ни о втором. Даже Альме матер и Пауле. Я только детям решила сказать, что они снова могут играть на улице. И что все это было шуткой.
- Ну, хорошо, - сердито сказал Франц, - я типа не понимал, чего ты себя так ведешь.
- И вообще, играть дома тоже весело, - сказал Вилли.
И на этом вопрос был исчерпан.
В субботу мы провернули наше гениальное шоу. Мария в радостном волнении спешила к месту съемок.
А я внезапно посмотрела на все совсем другими глазами: машины, припаркованные у тротуара, а в них будто бы случайно лежит несколько человек, делая вид, будто они спят, прохожие с таксой, на ошейник которой прикреплен микрофон, безлюдное место у фонтана, где снова будто бы случайно разлеглась та же самая женщина с апельсинами. И сумочка, дурацкая сумочка. В луже.
И воришка. Я увидела, как он выглядывает из-за фонаря. Как драматично. В высшей степени драматично. Ну, теперь немецкое телевидение получит то, чего оно хотело.
Мы с Марией незаметно ткнули друг друга под ребра.
- Ну что?
- Пора.
Мы вышли из машины, женщина застонала – помогите, моя нога, - но я не обращала на нее никакого внимания, а вынула из сумочки игрушечный пистолет, очень похожий на настоящий, вытащила из-за фонаря воришку, который пялился на припаркованные автомобили, и приставила дуло к его виску. Бедный актер от ужаса застыл на месте, словно кролик. Ясное дело, он-то решил, что пистолет настоящий. Истеричная мамаша завела себе пушку и не побоится ее использовать. Я пару раз выстрелила в воздух. Веки актера дрогнули от ужаса. Надеюсь, тебе доплачивают за вредность, мой милый! Я со смесью ярости и наслаждения прижала его к одной из припаркованных машин.
- Так, паренек. А теперь стой смирно, а не то я тебя не пристрелю.
- Но это же только игра, - промямлил несчастный.
- И она мне чертовски нравится, - я еще крепче прижала дуло к его скуле. Мне казалось, я выгляжу как настоящий детектив. Круто! Больше ада! А потом пришло время бенефиса Марии. Я хотела скрестить пальцы на удачу, но ничего не получилось, потому что мне нужно было прижимать к двери машины дрожащего актера приемом, которому меня научила Мария. Он придушенно молил о пощаде. Может, я защемила ему какие-то особо нежные части. Но Мария велела ни за что не ослаблять захват.
Мария внезапным движением с поворотом бедер вытащила из кустов полностью сбитого с толку режиссера, подтащила его прямиком к тому месту, где была спрятана камера, и сначала ударила его ребром ладони по шее, потом молниеносно пнула его между ног и нанесла удар локтем в висок. О боже, думала я, надеюсь, она не убьет его сгоряча! Вечно она перебарщивает! Каскадер рядом со мной уже закатил глаза от испуга.
- Стой на месте, малыш, - велела я, еще сильнее прижав дуло к его щеке, - тебе есть, чему у нее поучиться!
Мария расправилась с Лео по всем правилам боевого искусства. Она била, колола, крутила и пинала, а Лео только и мог, что изумленно постанывать. Операторы повыпрыгивали из своих укрытий. И с жаром бросились снимать драку. Никто не вмешивался. Фотографы прессы тоже повыскакивали из норок и принялись протискиваться поближе к неравной паре. Постоянно раздавались щелчки и вспышки. От восторга я даже выпустила из рук свою жертву, но бедолага уже не мог убежать. А женщины, лежавшей на дорожке, и след простыл.
Полицейские растерянно слонялись вокруг. Ясное дело, они же были ненастоящие!
Тут подъехал Марк Эглинг на желтом кабриолете и растерянно уставился на нашу заварушку. Такого не было в его сценарии! Я смеха ради сделала пару выстрелов в воздух. Марк Эглинг втянул голову в плечи. Он выбрался из машины, вытащил огромный букет цветов и энергично замахал им.
- Вы шуток не понимаете? – закричал Марк Эглинг.
- Еще как понимаю! А вы? – крикнула я в ответ.
И выстрелила в несчастный букет. Марк Эглинг в страхе отпрянул.
- Скрытая камера, - закричал Марк, - перестаньте! Это всего лишь розыгрыш! Вот, фрау Цис, тут цветы для вас!
- Можете отдать их ЕЙ! – крикнула я и показала на Марию. И тогда последние камеры, которые еще были направлены на меня и Марка, обратились на Марию.
- Ну вот, пожалуйста, - сказала я, обращаясь к своему воришке, который, потупив глаза, все еще крепко держался за машину, - все получилось!
А потом я великодушно убрала пушку.
Лео Бухингер блестяще умел проигрывать. Он рассмеялся и, не без труда поднявшись на ноги, отряхнул с одежды пыль, поздравил Марию, обнял сначала ее, а потом меня, а потом всю свою команду операторов. При этом он постоянно потирал ушибленные места.
Мария тоже рассмеялась:
- Надеюсь, вам было не очень больно?
- Отличная работа, девочка! – ухмыльнулся Лео Бухингер.
- И это я еще сдерживалась, - сказала Мария, - обычно мои удары ребром ладони смертельны.
- Могу себе представить! Сколько трупов на твоей совести, а, девочка? – уважение было написано на лице Лео.
- Просто я вдруг так разозлилась! – выпалила Мария, - за все, что вы сделали с Франциской!
- Ну, знаешь ли, - обиделся Лео, - не мог же я знать, что у Франциски будет такая беда с деснами! Потом-то и мне было чертовски неловко!
- Я бы там тоже не решился вылезти из шкафа, - сказал Марк Эглинг, - никогда больше не буду писать таких сценариев!
- Ясное дело! – восторженно подтвердила Мария.
- Я вообще-то боксер, - сказал Лео. И уже начал размахивать кулаками перед лицом Марии.
- Стойте! – крикнула я, - только когда все камеры будут включены!
- Да они и так все время работают, - сказал кто-то.
- Тогда подождем прессу! – радостно крикнула я.
Лео Бухингер расстегнул свое пальто.
- Вот, девочка. Подержи-ка.
А потом я стояла, держа пальто великого режиссера, и с восторгом смотрела, как он дерется с Марией, а Мария от смеха не могла как следует прицелиться, и Лео тоже смеялся, и они обнялись, и защелкали вспышки, камеры снимали, а Марк Эглинг и все остальные стояли вокруг и пили шампанское.
- За тебя, Мария, - тихо сказала я, - теперь ты там, куда всегда хотела! Правда, беременеть ты вряд ли собиралась!
- Ну, хорошо, - сердито сказал Франц, - я типа не понимал, чего ты себя так ведешь.
- И вообще, играть дома тоже весело, - сказал Вилли.
И на этом вопрос был исчерпан.
В субботу мы провернули наше гениальное шоу. Мария в радостном волнении спешила к месту съемок.
А я внезапно посмотрела на все совсем другими глазами: машины, припаркованные у тротуара, а в них будто бы случайно лежит несколько человек, делая вид, будто они спят, прохожие с таксой, на ошейник которой прикреплен микрофон, безлюдное место у фонтана, где снова будто бы случайно разлеглась та же самая женщина с апельсинами. И сумочка, дурацкая сумочка. В луже.
И воришка. Я увидела, как он выглядывает из-за фонаря. Как драматично. В высшей степени драматично. Ну, теперь немецкое телевидение получит то, чего оно хотело.
Мы с Марией незаметно ткнули друг друга под ребра.
- Ну что?
- Пора.
Мы вышли из машины, женщина застонала – помогите, моя нога, - но я не обращала на нее никакого внимания, а вынула из сумочки игрушечный пистолет, очень похожий на настоящий, вытащила из-за фонаря воришку, который пялился на припаркованные автомобили, и приставила дуло к его виску. Бедный актер от ужаса застыл на месте, словно кролик. Ясное дело, он-то решил, что пистолет настоящий. Истеричная мамаша завела себе пушку и не побоится ее использовать. Я пару раз выстрелила в воздух. Веки актера дрогнули от ужаса. Надеюсь, тебе доплачивают за вредность, мой милый! Я со смесью ярости и наслаждения прижала его к одной из припаркованных машин.
- Так, паренек. А теперь стой смирно, а не то я тебя не пристрелю.
- Но это же только игра, - промямлил несчастный.
- И она мне чертовски нравится, - я еще крепче прижала дуло к его скуле. Мне казалось, я выгляжу как настоящий детектив. Круто! Больше ада! А потом пришло время бенефиса Марии. Я хотела скрестить пальцы на удачу, но ничего не получилось, потому что мне нужно было прижимать к двери машины дрожащего актера приемом, которому меня научила Мария. Он придушенно молил о пощаде. Может, я защемила ему какие-то особо нежные части. Но Мария велела ни за что не ослаблять захват.
Мария внезапным движением с поворотом бедер вытащила из кустов полностью сбитого с толку режиссера, подтащила его прямиком к тому месту, где была спрятана камера, и сначала ударила его ребром ладони по шее, потом молниеносно пнула его между ног и нанесла удар локтем в висок. О боже, думала я, надеюсь, она не убьет его сгоряча! Вечно она перебарщивает! Каскадер рядом со мной уже закатил глаза от испуга.
- Стой на месте, малыш, - велела я, еще сильнее прижав дуло к его щеке, - тебе есть, чему у нее поучиться!
Мария расправилась с Лео по всем правилам боевого искусства. Она била, колола, крутила и пинала, а Лео только и мог, что изумленно постанывать. Операторы повыпрыгивали из своих укрытий. И с жаром бросились снимать драку. Никто не вмешивался. Фотографы прессы тоже повыскакивали из норок и принялись протискиваться поближе к неравной паре. Постоянно раздавались щелчки и вспышки. От восторга я даже выпустила из рук свою жертву, но бедолага уже не мог убежать. А женщины, лежавшей на дорожке, и след простыл.
Полицейские растерянно слонялись вокруг. Ясное дело, они же были ненастоящие!
Тут подъехал Марк Эглинг на желтом кабриолете и растерянно уставился на нашу заварушку. Такого не было в его сценарии! Я смеха ради сделала пару выстрелов в воздух. Марк Эглинг втянул голову в плечи. Он выбрался из машины, вытащил огромный букет цветов и энергично замахал им.
- Вы шуток не понимаете? – закричал Марк Эглинг.
- Еще как понимаю! А вы? – крикнула я в ответ.
И выстрелила в несчастный букет. Марк Эглинг в страхе отпрянул.
- Скрытая камера, - закричал Марк, - перестаньте! Это всего лишь розыгрыш! Вот, фрау Цис, тут цветы для вас!
- Можете отдать их ЕЙ! – крикнула я и показала на Марию. И тогда последние камеры, которые еще были направлены на меня и Марка, обратились на Марию.
- Ну вот, пожалуйста, - сказала я, обращаясь к своему воришке, который, потупив глаза, все еще крепко держался за машину, - все получилось!
А потом я великодушно убрала пушку.
Лео Бухингер блестяще умел проигрывать. Он рассмеялся и, не без труда поднявшись на ноги, отряхнул с одежды пыль, поздравил Марию, обнял сначала ее, а потом меня, а потом всю свою команду операторов. При этом он постоянно потирал ушибленные места.
Мария тоже рассмеялась:
- Надеюсь, вам было не очень больно?
- Отличная работа, девочка! – ухмыльнулся Лео Бухингер.
- И это я еще сдерживалась, - сказала Мария, - обычно мои удары ребром ладони смертельны.
- Могу себе представить! Сколько трупов на твоей совести, а, девочка? – уважение было написано на лице Лео.
- Просто я вдруг так разозлилась! – выпалила Мария, - за все, что вы сделали с Франциской!
- Ну, знаешь ли, - обиделся Лео, - не мог же я знать, что у Франциски будет такая беда с деснами! Потом-то и мне было чертовски неловко!
- Я бы там тоже не решился вылезти из шкафа, - сказал Марк Эглинг, - никогда больше не буду писать таких сценариев!
- Ясное дело! – восторженно подтвердила Мария.
- Я вообще-то боксер, - сказал Лео. И уже начал размахивать кулаками перед лицом Марии.
- Стойте! – крикнула я, - только когда все камеры будут включены!
- Да они и так все время работают, - сказал кто-то.
- Тогда подождем прессу! – радостно крикнула я.
Лео Бухингер расстегнул свое пальто.
- Вот, девочка. Подержи-ка.
А потом я стояла, держа пальто великого режиссера, и с восторгом смотрела, как он дерется с Марией, а Мария от смеха не могла как следует прицелиться, и Лео тоже смеялся, и они обнялись, и защелкали вспышки, камеры снимали, а Марк Эглинг и все остальные стояли вокруг и пили шампанское.
- За тебя, Мария, - тихо сказала я, - теперь ты там, куда всегда хотела! Правда, беременеть ты вряд ли собиралась!
Комментариев нет:
Отправить комментарий