За один день я прожила две жизни и уловила общее понятие кармы.
Жизнь первая. Сначала чистила уши кошкам. Кошки этого дела не любят и, завидев ватные палочки, тут же убегают прятаться, как цыганские дети при виде фашиста. Фашист поочередно выковыривал детей из разных интересных тайников и по одному уносил в пыточную камеру. Что именно там происходит, оставшиеся дети не знали, отчего пугались еще больше и перепрятывались понадежнее.
Первым был пойман спящий черный. Он скрежетал зубами, рычал и махал лапой. Но в остальном вел себя прилично. Дождался окончания пыток и нырнул под диван.
Второй – большой белый. Это жирное тело не во всяком утесе спрячешь, так что отловлен был быстро. И почищен на оба уха. Фашист остался безучастен к диким воплям, только уворачивался от задних лап, которые как у зайца – сильные и когтистые.
Третьей стала кошка-птица. Как вожак стаи, самка заныкалась в антресоли шкафа и закрыла за собой дверь. Дура, надо было еще за свитера заползти, тогда бы тебя не нашли.
Младший белый, вечный ребенок, забился в щель шириной в 10 см. Фашист долго не мог его найти, шел на звук сопения. Во время чистки котэ орал и исходил слюнями. По окончании процедуры фашист пошел попить чайку.
Жизнь вторая. Мои котэ любят крабовые палки, так что этот продукт я не ем в одиночку. Принесла пакет. На запах из-под дивана раздалось сдавленное «Моу!». Теперь я была жителем оккупированной территории, который втихаря от фашиста носит еду сидящим в тайниках несчастным детям. Когда один из детей в своем тайнике очень уж громко потребовал добавки, захотелось шикнуть на него: тише ты, фашист придет, тебя поймает!
Жизнь первая. Сначала чистила уши кошкам. Кошки этого дела не любят и, завидев ватные палочки, тут же убегают прятаться, как цыганские дети при виде фашиста. Фашист поочередно выковыривал детей из разных интересных тайников и по одному уносил в пыточную камеру. Что именно там происходит, оставшиеся дети не знали, отчего пугались еще больше и перепрятывались понадежнее.
Первым был пойман спящий черный. Он скрежетал зубами, рычал и махал лапой. Но в остальном вел себя прилично. Дождался окончания пыток и нырнул под диван.
Второй – большой белый. Это жирное тело не во всяком утесе спрячешь, так что отловлен был быстро. И почищен на оба уха. Фашист остался безучастен к диким воплям, только уворачивался от задних лап, которые как у зайца – сильные и когтистые.
Третьей стала кошка-птица. Как вожак стаи, самка заныкалась в антресоли шкафа и закрыла за собой дверь. Дура, надо было еще за свитера заползти, тогда бы тебя не нашли.
Младший белый, вечный ребенок, забился в щель шириной в 10 см. Фашист долго не мог его найти, шел на звук сопения. Во время чистки котэ орал и исходил слюнями. По окончании процедуры фашист пошел попить чайку.
Жизнь вторая. Мои котэ любят крабовые палки, так что этот продукт я не ем в одиночку. Принесла пакет. На запах из-под дивана раздалось сдавленное «Моу!». Теперь я была жителем оккупированной территории, который втихаря от фашиста носит еду сидящим в тайниках несчастным детям. Когда один из детей в своем тайнике очень уж громко потребовал добавки, захотелось шикнуть на него: тише ты, фашист придет, тебя поймает!
Комментариев нет:
Отправить комментарий